Андрей поймал себя на том, что всё это время сидел, затаив дыхание. Он выдохнул, озадаченно почесал затылок.
– Если бы я такое услышал до сеанса, то посчитал бы вас редким психом. Но, чёрт возьми, я ведь там был!
– И я, – задумчиво произнесла Харакири. – Тот туман точно не наркотический бред. Он был реален. И до сеанса я чувствовала себя неважно, а сейчас…
– Словно заново родились, – закончил за неё Клапс. – Многие приходят на сеансы только для того, чтобы снять нервное напряжение. Туман – отличная психотерапия. Многие даже не пытаются искать ориентир, – он поморщился и добавил: – К сожалению.
– А что такого в этих ориентирах? – спросил Андрей.
Клапс снял очки, закрыл глаза и потёр пальцами переносицу.
– Ориентир – это что-то вроде станции. Тот, кому посчастливилось найти ориентир, на следующем сеансе попадает не неизвестно куда, а оказывается возле колодца. Это отправная точка для поиска второго ориентира – огромного дуба. Но, как я и говорил, колодец находили всего шестеро, включая вас, Андрей. Из них до второго ориентира доходил только один. Это был француз по имени Жан Лафайет. Он был не совсем психически здоров и в туман попадал при помощи картины Ван Гога «Звёздная ночь». Да-да, «Ёжик в тумане» не единственный путь в иное измерение, но самый короткий и не требующий дополнительных стимуляторов.
– У меня эта картина дома на стене висит, – опешила Харакири. – Всегда подозревала, что она какая-то… волшебная, что ли.
Клапс усмехнулся.
– И «Звёздная ночь» Ван Гога, и «Чёрный квадрат» Малевича, и «Мост Ватерлоо. Эффект тумана» Клода Моне… Таких волшебных, как вы выразились, картин более сотни.
– Всё это, конечно, интересно, – сказал Андрей, – но какой вообще во всём этом смысл? Ну, нашёл я первый ориентир, и что?
– Есть надежда, что вы отыщете и второй ориентир, и третий, – ответил Клапс, поглаживая свою козлиную бородку. – Возможно, Андрей, вы тот самый единственный человек, который способен это сделать. А потом вам предстоит совершить главную миссию: найти Господина Эла.
– А это ещё кто такой?
– Он свет в конце тоннеля, – дрогнувшим голосом промолвил Клапс. – Он – это величайшая тайна…
– Миссия, величайшая тайна, – поморщилась Харакири. – Могли бы обойтись и без этого пафоса. Прям сектантством каким-то повеяло. Всё впечатление испортили. И скажите честно, вы ведь и сами не знаете, кто такой этот Господин Эл?
Клапса её слова не обидели.
– Нет, не знаю, – вздохнул он. – Но его поиск наполняет жизнь особым смыслом. Это смутная цель, к которой невыносимо хочется стремиться. Есть ведь ещё и вера, что найдёшь его и прикоснёшься к чему мистическому, тайному, тому, что по своему значению имеет масштабы космоса.
– И ты уже никогда не будешь пустым местом, – глядя в пол перед собой, прошептала Харакири.
Клапс вынул из кармана носовой платок, вытер выступившую на лбу испарину.
– Вот вы перед сеансом справедливо заметили, что мир сошёл с ума. А может, Господин Эл и есть тот психиатр, что вправит ему мозги? Почему бы не поверить в это?
– Я бы поверила, – с грустью заверила Харакири. – В такое хочется верить. Чёрт, да почему бы и нет?
– А Кирпичников, – Андрей нахмурился, – он знает, кто такой Господин Эл?
Клапс развёл руками.
– Может и знает, но на вопросы он не отвечает, да и вообще я не слышал от него ни слова. Все инструкции он даёт через посредников или в письменном виде.