– А чего так официально?
– Замолчи и слушай! – резко ответила Агата. Василиса удивленно подняла брови, а Сан Саныч перестал катать сигарету. – Последние несколько часов я много думала и решила кое-что сделать. И я, черт возьми, это сделаю! И очень надеюсь, что вы ко мне присоединитесь. Я много наблюдала, проделала несколько экспериментов и поняла, что у него, – она указала пальцем вверх, – плоховато с логикой. – Агата вынула из кармана халата спичечный коробок. – Вот этому лучшее подтверждение.
– Спички? – удивилась Василиса.
– Тихо! – осекла ее Агата. – Прошу ничего не говорить, пока я не закончу. Еще я поняла, что он ничего не делает быстро. Ему будто нужно время, чтобы все понять и обдумать. Это дает нам шанс. У меня есть план, как сбежать отсюда. Я не знаю, сработает ли он, но нам ведь нечего терять, верно? А теперь, когда я произнесла эти слова вслух, у нас мало времени, ведь он все слышал и сейчас пытается разобраться. А когда разберется, неизвестно, как отреагирует. Я хочу знать: вы со мной? Только быстро!
– Вот это финтик! – изумленно воскликнула Василиса. – Мне все уже пофигу! Чтобы ты не задумала – я с тобой!
– Ты как, Сан Саныч?
Полковник молчал.
– Решайте скорее, – твердо сказала Агата. – У нас мало времени.
Сан Саныч смял сигарету и поморщился.
– Товарищ полковник! – закричала Василиса. – Нам нечего терять! Вы и на войне были таким трусом?!
– Замолчи, девочка! – прошипел он и резко поднялся из-за стола. – Я с вами. Говори, Агата, что нам делать.
– Следуйте за мной.
Около минуты у них ушло на то, чтобы добежать до конца улицы. Здесь, прямо посреди мостовой стояли три тележки, груженные небольшими бочонками.
– Я все это подготовила пару часов назад, – пояснила Агата. – Здесь масло. Хватайте тележки и тащите на площадь. Только быстро!
«Пока все идет как надо, – подумала она. – Неужели Обжорка еще не понял?…»
Сумрачную высь озарили всполохи, органная музыка стала чуть громче.
Пока тащили тележки, Сан Саныч сказал:
– Я знаю, что ты задумала.
– Я тоже догадалась, – кивнула Василиса. – Выходит, ты выпросила у Обжорки лампы не только для того, чтобы свечи заменить? Умно. И тележки эти… Ты думаешь, у нас получится?
– Я верю в это, – отозвалась Агата.
Они вбежали на площадь. Вспышки на небе стали яростнее, органная музыка превратилась в звуковой хаос, в котором солировал металлический скрежет.
– Ну что, приступаем? – спросил Сан Саныч.
– Да, поехали! – Агата вынула из бочонка пробку, быстро подошла с ним к первому ряду раскачивающихся людей и начала по очереди поливать их маслом. Сан Саныч и Василиса последовали ее примеру.
– Обжорка хочет знать! – зычно выкрикнул Проповедник. Его глаза в тени капюшона горели двумя синими искрами. – Он недоволен! Ему не нравится то, что делают Подкидыши!
– Сам ты Подкидыш, урод! – отозвалась Василиса. – Не ожидал от нас такого финтика? – она вылила остатки масла на голову светловолосого юноши и с силой бросила бочонок себе под ноги, разбив его вдребезги.
Небо вовсю полыхало, под аккомпанемент безумного скрежета. Земля вздрогнула так, что в домах полопались стекла, а с крыш посыпалась черепица.
– Обжорке не нравится, что делают Подкидыши! – кричал Проповедник. – Не нравится! Не нравится! Это неправильно!.. Он желает знать!..
Над площадью образовалось черное облако, из которого, извиваясь, начали выползать змеевидные отростки. Земля снова задрожала и с десяток человек, не удержавшись на ногах, как безвольные куклы, упали на землю.
– Обжорка чувствует опасность! – на одной ноте продолжал кричать Проповедник. – Он накажет Подкидышей! Накажет Подкидышей! Накажет…
С неба, на дом на краю площади с грохотом упал слон – пробив крышу и обрушив стены, он распался на мириады черных хлопьев.
– … Обжорка посадит Подкидышей в ящик и спрячет! Он накажет! Накажет!..
На другой дом упала яхта. Вдалеке, над крышами росла кривая пародия на Эйфелеву башню – железные сегменты появлялись прямо из воздуха, издавая звук похожий на треск ломаемых веток.
Черные отростки из облака опускались все ниже. В них было что-то хищное, плотоядное. Мир Обжорки наполнял такой скрежет, будто миллионы когтей яростно царапали по гигантскому листу ржавого железа. И сквозь этот звук пробивался голос Проповедника:
– …Обжорка знает, что хотят сделать Подкидыши! Знает! Они собираются покинуть шатер. Хотят убежать, уничтожить имитацию и убежать!..
«Ты, чертовски, прав, урод!» – подумала Агата. Из последнего бочонка она обливала себя маслом.