А теперь вот, видно, пора эта наступила, потому как, размышляя о вещах посторонних и от некромансерского уклада жизни весьма и весьма далеких, леди Кай о нем вспомнила, а, вспомнив, сразу же руку свою подняла, чтобы рассмотреть, что же из кольца получилось, и чем же она, собственно, теперь владеет.
Как и следовало ожидать, перстень леди Кай, чудесным образом впитавший в себя кольцо Тифетта, поглотил его не полностью, а видоизменился, сохранив некоторые змеиные черты, то ли в угоду вновь приобретенному собрату, то ли — будучи не в силах противостоять смертельному шарму тик-палонга. Иначе говоря, меж двух острых как иглы клыков Мейла-куна теперь высовывался язык ядовитой рептилии, а сам череп был чуть приплюснут и покрыт узором из шестиугольных чешуек. Вот такие дела…
– Интересно, — задумчиво сказала Осси, поворачивая руку с перстнем и так и эдак и любуясь чарующими переливами змеиной кожи. — А если, вот, несколько десятков перстней собрать то, что в итоге получится?
«Ты в итоге получишься, — хмыкнула Хода. — С клыками своими, желтыми глазищами и растрепанными паклями. Надо только побольше насобирать».
– Ты думаешь? — улыбнулась Осси, продемонстрировав клыки, размеры которых скоро вполне могли бы соперничать с Мейевскими. — Ну, что ж — тоже неплохо… А еще вопрос…
«Такой же умный?»
«Нет. Просто вопрос. Вот ты говорила… — Осси опустила, наконец, руку и повернулась к Ходе, желтым дымным клубком парящей неподалеку. — Когда мы кошачье кольцо забрали, а потом Мей появился, ты говорила, что у меня теперь связь с наследием Лерда…
«Ну?» — Хода явно не понимала, куда клонит ее подружка.
– А теперь вот — змеиный череп… Так, что — теперь тик-палонга ждать?
«А… вот ты о чем, — поняла, наконец, Хода. — Не знаю… Может быть… Но, вообще-то, не думаю. Тут надо глубже смотреть…»
– Еще глубже? — усмехнулась Осси. — Куда уж нам уж…
«Я думаю — кольцо тебе не власть над ними дает. Это как-то уж слишком примитивно… Мне кажется, что Мей, в этом смысле, — случай особый, и к кольцу он имеет отношение достаточно косвенное».
– А что ж тогда кольцо дает?
«Ну, не знаю… — протянула Хода, — Знания какие-нибудь, там… умения…»
– Да? Я что-то ничего такого не чувствую.
Хода несколько раз мигнула и выпустила густой клуб дыма, что в ее случае, наверное, было равносильно пожатию плечами:
«Может, просто не проявились еще?»
– Может, не проявились, — согласилась Осси. — Ладно, разберемся. Всему, как говорится, свое время.
«Это уж точно!»
– А теперь, — Осси глянула на низкое предвечернее небо, — время собираться и идти измерять лучи звездлявой площади в поисках самого из них наидлиннейшего…
Конечно, камень бы нашли и так. Но когда знаешь, что он — именно четвертый, именно от угла, и искать его надо не абы где, а около храма Аи, то жить становится легче и намного проще. Ориентир был простым и заметным — мимо, что называется, не пройдешь, виден был отовсюду, и загородить такую громадину не могло в этом мире ни что. Кроме гор, конечно. Но их на пути стараниями заботливого Странника и тысяч безвестных строителей не было.
Две с половиной баклажки тоника, хоть и не смогли заменить бокал свежевыпущенной крови, но все же дело свое сделали, и силы, основательно подорванные событиями последних дней, восстановили. По крайней мере, частично. А поэтому продвигалась к своей воистину высокой цели леди Кай быстро, уверенным шагом, и на всякий случай, держа наготове обнаженный меч.
На каждом перекрестке и развилке, — а их в этом запутанном лабиринте проулков и переходов было больше чем предостаточно, — она останавливалась и внимательно озирала пустые окрестные улицы, сверкая по сторонам горящими в ночи желтыми глазами.
При этом один только вид ее должен был вселять ужас, и заставлять дрожать от страха все живое и неживое, включая и видавшие виды камни древней мостовой. Пылающий кровью меч, возложенный на плечо интессы на манер идущих боевым порядком королевских легионеров, полыхал в ночи холодным мертвым огнем, озаряя нервными всполохами грубые камни близлежащих строений. Острые, торчащие чуть не до самого подбородка клыки ярко сверкали в свете почти полной луны, а оттого казались еще большими и опасными, и были готовы разорвать в клочья любого, кто по неосторожности или скудоумию окажется на пути. В довершение всего маленький аккуратный и ровный носик девушки под воздействием враждебных ее нежному телу миазмов и нарастающей ночь от ночи белесой луны, также претерпел мерзкую метаморфозу, сплющившись, съежившись и превратившись в тупое рыло с вывернутыми наружу ноздрями. Подрагивавшие время от времени широкие крылья этого отвратного нюхала ловили многочисленные, даже самые слабые ночные запахи, но не улавливали пока ни малейшей для себя опасности.