Не найдя ничего лучшего, Осси подошла к мешкам, на которых скрючился в забытье Иффа, и аккуратно положила сверток рядом.
Но едва только убрала руки, как ребенок заголосил с новой силой, причем так, что казалось — еще немного и барабанные перепонки лопнут от этого ора, будто мыльные пузыри.
– Чего он орет? — Нахмурилась Осси. — Мне что — его теперь все время на руках таскать?
«Может, есть хочет?» — предположила Хода.
– Есть? — Похоже, что такое простое объяснение в голову леди Кай не приходило. — Пожалуй… И чем его прикажете кормить?
«В смысле — после того, как ты его мамашу того…» — не удержалась Хода.
– Убью! — Глаза интессы сверкнули так, что можно было не сомневаться — убьет и не поморщится. — В пыль сотру, если еще хоть слово…
«Ладно. Не закипай, — буркнула Хода. — Я так… по привычке… Я же знаю, что это не ты, а то, что в тебе… Короче, ты не виновата».
– Виновата, — буркнула Осси. — Только не надо мне все время этим тыкать.
«Не буду, — Хода уже пожалела, что не удержалась от язвительности. Действительно, гнобить Осси за то, что она сделала, не будучи в силах противиться звериному инстинкту, было, по меньшей мере, нечестно и несправедливо. Не в ее это было силах — и посильнее люди ломались… — Не буду, прости».
– Ладно, проехали… С ним что делать? — Осси кивнула на малыша, который просто зашелся в душераздирающем крике и от натуги аж бордовым стал.
«Ну, чем кормить пока не знаю — искать надо, а пока возьми тряпицу какую-нибудь чистую, сыпани туда муки немного, сверни и дай ему… На какое-то время занят будет, а там что-нибудь придумаем».
– Откуда…
«Откуда знаю? — Усмехнулась Хода. — А ты как думаешь? Книжки читать надо. Хотя бы с картинками. Очень, знаешь ли, развивает».
Самопальную соску Осси смастырила быстро. Великовата немного получилась, но зато почти как на картинке, которую леди Кай никогда не видела. Малыш, во всяком случае, остался доволен, — тут же затих и принялся самозабвенно этот кулек с мукой обсасывать. Идиллия, которая только что казалась недостижимой в принципе, неожиданно наступила, примирив на время всех — и правых, и виноватых, и тех, кто ни сном, ни духом…
Леди Кай стояла и в задумчивости переводила взгляд с Иффы на малыша и обратно, пытаясь сообразить, что же ей теперь с ними двумя делать и за что, собственно, хвататься. Будто своих проблем ей мало было…
Понаблюдав за всем этим со стороны, Хода не выдержала, отлепилась от стены и медленно подплыла к тому месту, где лежали Иффа и последний оставшийся в живых обитатель этого дома.
«Слушай, а хорошо лежат ведь…»
Осси подняла глаза на перламутровую звезду, зависшую прямо перед ней.
– Ты о чем?
«Да я, вот, думаю… Тебе ж пустой сосуд, вроде как, нужен был?.. Так может, вот он — сосуд? И одной морокой меньше…»
– С ума сошла? — Осси даже рукой прикрыла малыша, который сосредоточенно единственным своим зубом вгрызался в выданную ему соску, смачно при этом причмокивая. — Совсем спятила? Хватит нам уже…
«Ладно, ладно, — Хода быстро пошла на попятную. — Это я так… В порядке бреда…»
– Вот именно, что бреда…
Договорить Осси не успела, потому что ее перебили. Грубо, по-деревенски и самым хамским образом.
Впрочем, человек, который орал во дворе, про то, что он весьма невежливо перебивает графиню, интессу, да еще и вампиршу не знал, как говорится, и ведать — не ведал. А если б знал, то не орал бы, наверное, а тихо-тихо, бочком-бочком и на выход — отсюда и от греха подальше. А так — продолжал себе надрываться и оглашать округу своим ревом, явно вознамерившись переорать водопад, шум которого висел в воздухе слегка колышущимся на ветру шумовым занавесом.
– Шор! Шор, пес тебя задери! Да где вы там все?.. Шор! Оглох что ли? Или помер уже, старый дурак? — Знал бы орущий насколько он близок к истине, наверное, не так бы орал…
«Помер, помер твой дурак… а от того и оглох», — от комментария Хода удержаться не смогла, даже в такой не очень подобающий момент. Такова уж натура…
– Шор! — Выкрикнув в последний раз, мужик замолчал. То ли голос сорвал, то ли устал, то ли — задумался, наконец.
Со двора послышался скрип колес, а потом голоса.
Говорили двое, но тихо, так что отсюда с чердака Осси разобрать ничего не могла. Время шло, но бубнеж не прекращался. То ли спорили о чем-то, то ли обсуждали — понять было невозможно.
Наконец, разговор смолк, послышалась какая-то возня, шевеление, а потом шаги. И это было плохо. Просто хуже всего это было.
Осси скользнула вдоль стены, подбираясь к окошку, и глянула в щель. При этом, — а деваться ей было некуда — она зацепила рукой настырный луч, продолжающий развлекать местную пыль, и, что примечательно, он на нее никак не отреагировал. И она на него тоже. То есть — никаких ожогов, дыма и паленой плоти… Это было странно, но удивляться было некогда. Потом… Все потом.