Так и замерли они друг напротив друга — настороженные, готовые ко всему и широко улыбающиеся. Мей еще и пасть распахнул, демонстрируя клыки во всей своей остроте и красе, а чтобы тем, кто в пещерах, тоже видно было, он еще и головой поворочал.
А дорога, которой здесь на крутом склоне угодно было принять вид крутой и неровной лестницы, выбитой в серых скалах сбегала — простите за очередную банальность — широкой извилистой лентой вниз, в долину, утопающую в предвечернем сумраке.
И из этой, прямо на глазах густеющей на дне синевы, росла одинокая неприступная скала, возвышающаяся над расплескавшимися внизу тенями и увенчанная замком, хорошо видным на фоне пока еще светлого неба. Эрш Раффар, совсем еще недавно такой далекий и почти недостижимый, был совсем рядом.
Надо сказать, что замок леди Кай представляла себе несколько иначе. Но если бы кто-нибудь спросил ее в чем, собственно, разница, и чего она, вообще, ожидала, то вряд ли бы она смогла объяснить, а так и водила бы пальцами по воздуху, подкрепляя магию невразумительных жестов не намного более вразумительными междометиями. Но одно она знала совершенно точно — Эрш Раффар, представлялся ей более, что ли, величественным, и уж точно, что не разрушенным.
Сейчас же перед леди Кай открылась картина, написанная печальными красками забвения. Эрш Раффар лежал в руинах. Красивых, очень живописных, но — руинах. И жилым он при этом совершенно не выглядел.
Зато выглядел он так, будто все разрушения, которые над ним учинили, были прежде хорошо обдуманы, взвешены и отмерены.
Подрубленная сторожевая башенка, лишенная большей части своей опоры, накренилась, но ровно настолько, чтобы не обрушиться даже при самом сильном и яростном из заглядывающих сюда ветров. Стены, обегающие замок по кругу, местами были разбиты и зияли глубокими проломами, но только там, где это никоим — даже самым малым образом — не сказывалось ни на их устойчивости, ни на обороноспособности замка в целом. Половина крыши центральной башни была сорвана, какой-то неведомой и не слабой, по всему судя, силой, но и тут — и в этом Осси готова была поклясться — все обстояло не так просто, как казалось.
«Казалось»… — это было подходящее слово. Правильное. Все эти разрушения — и большие и малые, рождали ощущение опустошения и забвения, но… Но вид у развалин был при этом не взаправдашний, а немного, как бы это сказать, — искусственный, что ли. Кажущийся. И очень, — ну, просто, очень! — при этом, живописный.
В довершение ко всему, над замком не спешно восходила бледная, как смертный вздох луна. И, может быть, не было бы в этом ничего не обычного и из ряда вон, да вот только Осси была уверена, да что там уверена — точно знала, а с ориентацией у нее всегда все было в порядке, что восток находится совсем не там. А, следовательно, и луне над замком выползать резона не было никакого. Вот сзади, — из-за перевала — сколько угодно и, пожалуйста. Но никак не там, где ей вознамерилось показать свой лик на этот раз … Да и размером она несколько превосходила… Но красиво это было — слов нет. Просто сказочно.
В общем, так или иначе, замок Эрш Раффар существовал, стоял он — где надо, то есть, — на том самом месте, где ему по всем предположениям быть и надлежало, и до места этого леди Кай, не смотря ни на что, все-таки добралась. Почти. И это были хорошие новости.
Но, как это обычно бывает, только хорошим, ограничиться не могло никак, ибо равновесие в мире устроено удивительно и, по меньшей мере, странно — на каждую ложку меда приходится по две, а то и больше, бочки какой-нибудь гадости.
Гадостью сегодняшней и сейчашней явилось то, что на замок было наложено не слабое, по всему судя, маскирующее заклятие, и хорошо, если — просто наваждение, а не что-нибудь другое, не столь безобидное. С вампиров, что называется, станется. С их продолжительностью жизни, регенерацией и всем прочем, чувство меры они, порой бывало, теряли безвозвратно и от реалий отрывались настолько, что для понимания остальных становились просто непостижимы. Но, по-любому, даже наваждениями от хорошей жизни не закрываются, а значит, прежде чем совать в Эрш Раффар голову и все другие части тела, следовало подумать и не раз.
И это не смотря на то, что для обитателей замка леди Кай была уже почти, что своей. Впрочем, это было обстоятельством, скорее, отягчающим, ибо своих-то, как известно, зачастую похуже чужих почитают…
А еще, прежде чем совать в замок хоть что-нибудь, надлежало понять-разобраться, что за почетный караул тут посреди дороги выстроился, и для какой, собственно, надобности когтями-лезвиями демонстративно так поигрывает. Причем, кроме семерых вурлоков, которые стояли прямо перед Осси, где-то поблизости по утверждению Ходы укрылась еще и тройка улов, которых леди Кай недолюбливала по понятным причинам куда больше.