– А это что за юноша с тобой, Кройссо? Пылкий, но сдержанный. Молодец. Как ты когда-то. Представил бы, минсир Магистр… А то неудобно как-то.
– Шайя Фер, — буркнул Кройссо. — Мастер-приор… А это, Шайя, — Генерал широким плавным взмахом указал на вампира. — Керт Абатемаро. Мой злейший друг. В прошлом философ, магистр и приближенный Ее Величества. А еще — Глава Малого Дворцового Капитула и каторжник. Правда, амнистированный и от помыслов своих бунтарских отрекшийся. Я ничего не упустил, Керт?
– Это в прошлом, в прошлом, — замахал руками Абатемаро. — Все в прошлом. Таком далеком, что и вспоминать уже неловко.
– Верно. Не будем вспоминать. К чему это, если сегодня все выглядит иначе, но ничуть не хуже… Итак, Шайя, любить не обязательно, жаловать тоже, но остерегаться стоит: Керт Абатемаро — коронный вампир, граф Эрш Раффар и член Радужной Ложи. В общем, как сам видишь — личность выдающаяся, безмерно опасная, но болезненно, — просто, маниакально — благородная.
– Чем могу… Чем могу… — пробормотал Абатемаро и изыскано поклонился. Но не очень глубоко и взгляд свой при этом не опустил, продолжая держать всех под контролем и в напряжении.
– А вон там сзади, Шайя, как ты, наверное, уже догадался, — леди Осси, графиня Кай Шаретт, интесса Лиги и наша головная боль.
Теперь настал черед кланяться приору, что он и сделал со всей походно-полевой учтивостью. Осси в ответ помахала рукой, презрев даже такие упрощенные правила этикета. Хватит и того, что называется. Да и, вообще, ее чего-то на озорство пробило.
– Ну, теперь ты доволен? — Видно было, что Кройссо весь этот балаган раздражает и бесит до крайности, но сил сдерживаться пока хватало. Хотя все меньше их уже становилось.
– Ну, во всяком случае, лучше стало, — протянул Абатемаро. — Вообще, должен тебе сказать, Кройссо, власть тебя сильно испортила. Она, конечно, всех без исключения портит, но и ты не устоял. Что обидно… Нельзя быть столь неучтивым, грубым и все время переть напролом. Пролому это, знаешь ли, может однажды не понравиться. Ты и раньше-то терпением особо не отличался, а сейчас его что-то совсем подрастерял.
– Зато у тебя, я смотрю, его хоть отбавляй.
– Есть немного, — склонил голову Керт. — Работаю над собой, благо времени у меня теперь хватает. А ты бы тоже, вот, — над собой бы… А то, смотрю, все силы на благо кладешь. Да не на свое — на чужое. Себе-то совсем почти не оставляешь. Так ведь и помереть, Кройссо, не долго. Раньше времени…
Осси никак не могла избавиться от ощущения, что за пустыми, почти бессмысленными фразами, которыми перекидывались эти двое, крылось что-то иное, глубинное. Не подтекст даже, а подсмысл, если только допустимо такое понятие. Будто продолжали они какой-то давний свой спор-разговор, уже не пытаясь даже собеседника своего в чем-то убедить, но и не находя в себе сил эту тему раз и навсегда оставить. И при всем том, Осси поклясться была готова, хоть на мече — хоть на крови, — зла эти двое друг на друга не держали и друг дружке не желали. Такая вот хитросплетенная любовь-ненависть…
– Ну, помирать я пока не собираюсь. Так что, Керт, не надейся. А за совет спасибо. Нервы, и, правда, сдавать стали, — и ведь, действительно, искренне он это говорил, вот штука-то какая… — Сейчас вот дело это закончу и отдохну. И буду над собой работать. Все, как ты велишь.
– Не закончишь, — тихо это Керт так сказал. Как бы даже про себя. Очень тихо.
– Что?
– Не закончишь, говорю. Дело свое. Сейчас, по крайней мере. Позже — может быть, но не сейчас…
Кройссо искренне удивился и глаза у него от этого стали большими и смешными, как у ночной птицы. А в сочетании с немного крючковатым носом это выглядело совсем забавно.
– Почему не закончу? Ты же не станешь…
– Стану, — улыбнулся Абатемаро. — Еще как стану… Леди тут по моему приглашению, а это значит — вроде как гостья… Так что извини, мой друг, но стану… Да и барышня, — он обернулся на Осси, — уверен, что постоять за себя сможет. Я уж не говорю, что нас тут побольше будет. Так что…
– Вот оно, значит, как… — Кройссо задумался.
То ли он действительно до этого считал, что встреча со старым другом совершенно случайна и ничем серьезным не чревата. То ли надеялся, не пойми на что, — как людям это обычно свойственно. А теперь вот понял вдруг, что и встреча не случайна, и надеяться особо не на что. Попытаться-то, конечно, можно, но расклад явно не в его пользу и результат, мягко говоря, непредсказуем. Так что планы, похоже, пришлось теперь ему менять и перекраивать. Спешно и на ходу.