А Осси стояла и из последних сил пыталась удержать в себе совершенно идиотское, детское и уж точно, что никоим образом недостойное взрослой леди, желание показать ему язык. Уж больно хотелось. Подмывало и распирало, так сказать.
Так это было приятно после десятка дней непрекращающейся войны, оказаться в роли маленькой девочки, за которую добрый и могущественный дядюшка все уже решил и наилучшим образом устроил. Только что за руку при этом не держал. Просто упивалась она этой своей новой ролью. И язык все-таки показала. Не удержалась…
То есть, может быть, и удержалась бы, но Хода попутала — напомнила излюбленную формулу из давних монастырских времен: «Лучший способ покончить с искушением — это ему уступить».
Вот Осси и уступила. То есть показала.
Магистр Кройссо этого жеста обидного, правда, все равно не заметил — настолько был погружен в свои невеселые и тяжелые думы. Зато все остальные насладились зрелищем в полной, что называется, мере. Среагировали, правда, все по-разному.
Шайя прыснул со смеху, чем заслужил грозный взгляд своего Генерала, аколиты, явно приняв на свой счет, насупились еще больше и перехватили посохи покрепче, а вампир Абатемаро — защитник и опора уставших и замученных девиц — показал кулак, хоть и видеть-то нечего и не мог, потому как стоял спиной с заложенными назад руками. Вот одну из них в кулак и сложил. Да еще и потряс им для пущей убедительности.
Но зато на душе у Осси совсем спокойно стало. Светло и беззаботно. Только что птицы не пели.
Не пели они, по всему судя, и у Магистра Веллы. Во всяком случае, мрачнел он прямо на глазах, и видно было, что размышления его ни к чему путному не приводят и выхода из тупика найти он тоже не может.
Конечно, его можно было понять. Смести небольшой заградотряд, так некстати, оказавшийся на его пути, труда особого не составило бы даже для мага рангом пожиже. У Кройссо же, да еще вкупе с Шайей и тремя послушниками мощи и сил на это хватило бы с лихвой. На пару таких отрядов хватило бы. И еще на пяток улов в придачу…
Но и мозгов, чтобы этого не делать, хвала Страннику, в небесах извечно рыщущему, у Магистра тоже хватало. Уничтожить вампира и его маленькую, но сильно превосходящую его собственные силы армию, можно было только, стерев их с земли. Всех и разом.
А всех — это значит, и старого друга, и леди Кай, и что печальнее всего — Слезу, из-за которой вся эта кутерьма и затевалась. А такой вариант устроить, понятно, никого не мог. Не устраивал он и Магистра Веллу.
А если не всех и не сразу, а по одиночке да по частям, то шансов у Кройссо не было никаких. И он это понимал прекрасно. При таком раскладе выигрывал вампир. Или Осси, — это уж как вам угодно будет. Не суть… А суть, что и скорость, и численное превосходство, и чего уж, там, греха таить — и сила тоже — были на их стороне. А посему…
– Ладно, — голос Магистра был сух и мрачен, как самая темная ночь. — Мы уходим… Леди Кай, я все же надеюсь на ваше благоразумие. Очень надеюсь. Вы знаете, где меня найти. А ты… — Кройссо посмотрел на вампира, покачал головой, но договаривать не стал. — Все. Уходим, — бросил он своим и, не дожидаясь пока они подчинятся приказу, развернулся и сделал шаг в сторону перевала.
И тогда…
Глава пятнадцатая
Ул по кличке Алор заложил крутой вираж, намереваясь с клекотом пронестись над строем вурлоков и пугнуть напоследок отступающего врага. Чтобы, значит, помнили, не забывали, и впредь неповадно было.
Траектория его падения была рассчитана, что называется, в мгновение ока и в это же самое время выверена до толщины волоса. Ошибки быть не могло.
Во-первых, просто потому, что не могло, а, во-вторых, еще и потому, что никогда раньше их не было. Чувствовал себя в воздухе Алор уверенно и непринужденно и вираж такой был для него не забавой и не шалостью, а просто образом жизни. По сути, он даже ничего не рассчитывал и не выверял, а просто летел, и было для него это также естественно и незамысловато, как для нас дышать, для Ходы — говорить, а, скажем, для Мея — откусывать головы.
Вот Мея-то он и не учел…
Хотя, по большому счету, и не мог он его учесть, потому как видел его впервые. Повадок его посмертно-кошачих не знал и не ведал. А про страстную «любовь» Мея к своим собратьям даже и не догадывался. С другой стороны, ограниченная разумность, она ограниченная и есть. Что с нее взять…
Два оставшихся ула мгновенно распознав в этом вираже своего товарища классический демонстрационно-устрашающий маневр, решили его поддержать. Причем не только морально, но и непосредственным, так сказать, участием. И вот уже с неба в полной тишине, изредка разрываемой раскатистым гортанным бульканьем, валились все три ула — то есть звено воздушной поддержки Керта Абатемаро в полном своем составе, и во всей красе.