– Ну как зачем? Должна же я как-то к тебе обращаться. Впрочем, если хочешь, я могу тебя звать: «эй, ты!»
– А это обязательно?
– Что обязательно? Так тебя звать?
– Нет… Вообще, обращаться ко мне — обязательно?
– Обязательно, — кивнула Осси. — Но если это проблема, — я постараюсь делать это пореже.
– Пореже — почаще… Постарается она… Не люблю я, чтобы всякие, там, мое имя мусолили. Не для того оно…
«Дай, я его придушу, — не выдержала Хода. — Сил моих больше нет это терпеть».
– Погоди пока… А, потом, как ты это себе технически представляешь?
«Не знаю. Придумаю что-нибудь».
– Опять бубнишь? — Хилависта недовольно скривился. — Какая-то ты, — я смотрю, — чудна я…
– Я не бубню, а разговариваю со своим Стражем, — сдерживаться становилось все труднее и труднее, но чего только не вытерпишь ради высшей цели. — Знакомься. Это Хода, — Осси покрутила рукой перед шаром, демонстрируя ему золотистую змейку во всей ее смертоносной красе.
– О, как! — Хилависта пошлепал своими мясистыми губищами. — Страж! Иди ж ты! Мало мне придура шенной было, так тут еще и Страж нарисовался… Вы чего, вообще…
– Слушай, ты, пузырь глазастый… — терпение леди Кай наконец лопнуло, и теперь голос ее был тих, холоден и хорошего ничего не сулил. — Либо ты идешь с нами, но при этом следишь за своим поганым языком, либо… — она выдержала паузу, неотрывно вглядываясь в бездонные голубые глаза своего визави. — Либо остаешься тухнуть здесь, но язык твой я вырву и заберу с собой… Заберу и брошу где-нибудь там за самой последней Ступенью. А дойду я туда по-любому — с тобой или без тебя, понял?
Выплеснув это все, Осси замолчала, и в комнате наступила почти абсолютная тишина. Лишь где-то далеко, на самом пределе слышимости капала вода, отмеряя промежутки замершей в ожидании вечности, да ворочалась под полом потревоженная мышь. А игра в гляделки все продолжалась и продолжалась.
Хилависта отвел глаза первым.
– Ташу р…
– Что?
– Меня зовут Ташур, — проскрипел хилависта. — И я иду с вами.
– Хорошо, — кивнула леди Кай. — Тогда лежи смирно и слушай. И не забывай про язык.
– Помню, — буркнул Ташур. — Забудешь тут…
– Вот и чудненько. И покуда ты это помнишь, жить мы будем в мире и согласии. А теперь к делу. Меня зовут Осси Кай, и подставили меня не хуже тебя. Но, раз уж так получилось…
Говорила Осси долго. Аж во рту пересохло, а яркие лужицы по углам, тем временем, почти совсем истаяли и света в комнате поубавилось изрядно. Да что там поубавилось — к тому времени, когда леди Кай поведала хилависте краткую и несколько подредактированную историю последних дней своей жизни, кое о чем сочтя, правда, за благо умолчать, библиотеку почти полностью накрыли столь привычные для этих мест лиловые сумерки. И это несмотря на то, что воск со свечей на столе все продолжал и продолжал капать…
– Вот оно значит как, — протянул хилависта, когда Осси закончила свой рассказ. — Выходит не простил он… Жаль. А я уж было подумал…
– Что не простил? Кто? — Осси помотала головой. — Ты сейчас о чем вообще?
– Кто… Что… О чем… — передразнил хилависта, умудряясь с точностью до обертона переложить Оссины интонации на скрип основательно проржавевшей пилы, застрявшей в молодом и полном сил дереве. — Много спрашиваешь…
– Абатемаро, — догадалась Осси.
Хилависта издал звук, который при определенном желании можно было принять за одобрение. А может просто булькнуло у него там что-то.
– Так я права? Абатемаро?
– Права, права, — вздохнул хилависта. — Я думал — забыл он уже, а выходит, что нет…
– Что забыл?
– А вот это не твое дело, — обозлился вдруг Ташур. Даже, вроде, побагровел немного. — Что надо, то и забыл. А что не надо, — то помнит… Это только между нами. Между ним, значит, и мной. А никак уж не между тобой и нами. Вот если бы это было и твое тоже…
– Все. Хватит. Я поняла, — оборвала его причитания Осси. — Это не мое… Закончим на этом. Так, ты идешь?
– Иду? Конечно иду. Куда ж я денусь, когда меня кровью повязали… — хилависта посопел, помолчал и неожиданно добавил: — Да, и интересно ведь — что там и как… Вот только…
– Что еще?
– Что еще… что еще… — проворчал шар. — Поесть бы надо перед дорогой. Вот, что еще… Не годится столько еды тут оставлять. Да и не известно, как оно там дальше будет… А тут вот она — бери да ешь.
– Знаешь, — Осси с сомнением посмотрела на недоеденную рыбину. — Давай мы сейчас отсюда выберемся, а когда окажемся у меня, я тебе такой стол накрою — закачаешься.