Все время, пока Эстрич говорил, девушка с непроницаемым лицом смотрела на него, сложив аккуратно руки на краю столешницы. А как закончил, положила эти самые руки на горящее лицо, чтобы хоть как-то усмирить стыд, страх и пылающие щеки. Сейчас она чувствовала себя одной из тех вертихвосток, которые вспоминают о мужчинах только тогда, когда им нужно что-то от них, а не просто так.
— Рассказывайте, дорогая, раз уж я нашелся, — легко произнес мужчина. В этот момент подошел официант и расставил на столе блюда. Потянуло жареной рыбой с пряностями. Имельда отняла руки от лица и осмотрела содержимое тарелки.
— Простите, — сказала она с полной серьезностью. — Не хотела, чтобы наша встреча произошла именно потому, что мне нужна ваша помощь, а не просто так. Мне ужасно стыдно, Эстрич, но мне больше не к кому обратиться. Точнее… — она замялась. Девушка, не глядя на мужчину, потянулась к нему сознанием, пытаясь прощупать «почву». Эстрич действительно питал к ней симпатию, от него шло странное тепло, как от старого доброго знакомого.
— Не стесняйтесь, Пешет, — мужчина, взяв приборы, стал разделывать стейк из речной форели. — Вы ведь уже здесь. Чем смогу, помогу. Стал бы я оставлять приглашение, не тая надежды вас увидеть? И раз уж вам нужна помощь, так и быть, как истинный джентльмен, я окажу ее даме, попавшей в беду, — он снова улыбнулся, отправив кусочек алой рыбы, нанизанной на двузубую вилку, в рот.
— Спасибо, — Имельда, искоса глянув на часы, которые нашлись в кафе, решила, что успеет поесть, и начала свой рассказ. Утаив, конечно же, большую часть истории, она вкратце объяснила ситуацию, почти все приукрасив. Короче, говоря, наврала. Что обманным путем попала под взор инквизиции и что сейчас ей необходимо уехать как можно дальше, но, вот незадача, она за время путешествия до столицы истратила весь свой и без того скромный бюджет, что у нее был. Эстрич, поглощая алую запеченную рыбу, внимательно и спокойно выслушал весь рассказ, то и дело кивая. — Я бы хотела взять у вас денег. Под расписку, конечно же, заверенную магически, что обязуюсь уплатить долг в ближайший год.
— Хм, — художник отложил приборы, оставив рыбу наполовину недоеденной. Он сложил пальцы рук домиком и приложил их к губам, задумавшись. Имельда поглядывала на часы. Оставалось минут двадцать, а ей еще необходимо было добраться до Митриша.
— Хорошо, Пешет, — довольно серьезно произнес мужчина, — Это не такая уж и сложная просьба. Я-то думал, вдруг вам надо выбить освобождение или что-то вроде того, — он легкомысленно взмахнул рукой. — Давайте так, вы остаетесь у меня на ночь, приведете как раз себя в порядок, без страха быть найденной. А завтра…
— Нет, простите, на это я не могу согласиться.
— Почему? — искренне удивился художник, — Поверьте, я не стану докучать вам, — он двусмысленно улыбнулся, скрыв улыбку за чашкой с кофе. Запивать рыбу кофе? Имельда затолкала свое гастрономическое мнение подальше. — Понимаю, что вы устали.
Имельда смутилась, но все же соизволила ответить.
— Я не одна в Вааларе и не могу просить вас о такой услуге.
— Оу, — мужчина изрядно удивился, выгнув брови, — вот как. Простите, и подумать не мог, что вы уже заняты и…
— Нет, нет, вы неправильно поняли, — вконец смущенная некромантка поспешила перебить мужчину. — Я с братом.
Художник замер, пару раз хлопнув глазами.
— Оу, — только и выдал он, прочистил горло и вновь заулыбался, тоже вроде как смутившись. — Тогда в чем проблема? Я в состоянии приютить вас обоих. У меня большой дом.
Имельда сжала губы, готовая и вовсе их проглотить, глаза забегали по интерьеру уютного кафе.
— Эм… Он тоже в розыске.
Мужчина выдавил сдавленное «кхе» и поцарапал бровь.
— Вот уж не думал, что у вас столь разыскиваемая семья, Пешет.
— Да, поэтому я и не могу настолько подставлять вас, Эстрич. Я буду очень счастлива и благодарна, если вы просто одолжите мне денег, чтобы я смогла нанять экипаж и покинуть страну. Вы просто напишите мне номер своего счета, и я в течение года верну вам долг.
— Пешет, — он накрыл ее руку своей и проникновенно взглянул в глаза, — Успокойтесь. — Перед глазами невольно замелькали картины, стены какого-то дома, задрапированные в дорогую темно-зеленую ткань бархата. Девушка увидела, как Эстрич занят какой-то картиной, сосредоточенно выписывая очередной узор кистью с длинной ручкой. Его пальцы в краске, а под нос он мурлычет себе что-то мягкое, словно кот, своим бархатистым голосом. Эта умиротворенная обстановка подействовала на девушку так, что сердце екнуло. Ей так хотелось побыть в месте, которое бы действительно напоминало дом. Мысли о доме с горечью резанули по сердцу. Туда она вряд ли сможет когда-нибудь вернуться… — Я в состоянии позаботиться о вас и о вашем брате, пусть вы хоть трижды враги народа. Посмотрите на себя. Вы нуждаетесь в отдыхе. Хотя бы в одной спокойной ночи и полноценном ужине и завтраке. Я уж и боюсь спрашивать, когда вы последний раз нормально спали и ели. — Имельда тяжело вздохнула. Он был прав. Она очень устала. — Никто не найдет вас у меня, поверьте. На самый крайний случай, у меня есть пара знакомых людей, которые смогут вытянуть меня из любой передряги, — довольно легкомысленно обронил он, вновь взмахнув рукой. — Девушка, нахмурившись, думала и кусала и без того истерзанные губы. — Соглашайтесь, Пешет.