Но нужно лишь дождаться полуночи и все закончится. Только бы дождаться полуночи...
— Нет! Нет! — раздался дикий возглас Альвы, до того притихшей в своем кресле.
Она вскочила на ноги и метнулась в коридор, ударившись предплечьем о дверной косяк и даже этого не заметив.
Велия пошла за ней. Альва уже отворяла засовы.
— Стоять!
Альва от неожиданности отступила от двери на полшага, а Велия вцепилась в ее руку мертвой хваткой. Альва, тяжело дыша, вперила в некромантку взгляд, полный ненависти.
— Пусти! Там моя сестра! Я могу спасти ее! — заорала Альва, вырываясь.
Вздувшиеся вены и безумный взгляд сделали ее мало похожей на ту испуганную милую девушку, какой она была еще недавно.
— Это ты так думаешь! На самом деле только я могу спасти ее! А тебе такое не под силу, ты лишь навредишь! — решив подыграть затуманенному разуму Альвы, прокричала в ответ некромантка.
— Я должна спасти ее! — повторила Альва.
— Ты ее спасешь. И я дам тебе то, что поможет тебе ее спасти! — поменяла тактику Велия. — Идем, быстро, пока у нас еще есть шанс!
Глаза Альвы забегали.
— Ну же!
Альва кивнула.
Некромантка направилась вглубь дома, позвав за собой девушку. Найдя в ящике стола колбу с розоватой жидкостью, она протянула ее Альве.
— Держи! Выпей! Это поможет тебе спасти сестру!
Та, недолго думая, выпила содержимое колбы.
— А как э...
Договорить Альва не успела. А Велия не успела подхватить ее обмякшее тело. Хорошая штука, сильнодействующего снотворное. Некромантка пощупала пульс, осмотрела голову девушки и резюмировала, что Альва хоть и набила синяков от падения, но головой приложилась несильно и жить будет.
— Надо было сразу усыпить, но я же наивная. "Обойдется без крайних мер, обойдется без крайних мер..." — ворча со стариковскими нотками в голосе, поплелась в свою комнату Велия.
Затаскивать Альву в кровать она не стала. Все равно не получится из этого ничего путного: поднять девушку магией она не решалась (магия из-за мероя стабильностью не отличается), а пороги в доме высокие, так что вручную еще хуже. Переночует на полу, наверняка ей не впервой.
Поток призраков немного покружил вокруг дома, но сдался, не получив от его обитателей никакого отклика, и отхлынул.
Когда до полуночи уже оставались считанные минуты, призраки снова взбесились, заверещали и заметались.
А потом пришла Смерть. Саму ее, поначалу, видно не было, лишь где-то под сердцем у Велии поселился сгусток могильного холода и тревоги. Повеяло затхлостью. Везет обычным людям, они приход Смерти даже не замечают, если еще живы, конечно.
Призраки стали исчезать один за другим. Велия смогла вздохнуть спокойнее. Но спокойствие ее тут же испарилось, когда Смерть появилась прямо в комнате.
Женщина с колючим взглядом, черными, как земля волосами, заплетенными в косу, бледной, сероватой кожей и тонкими, изможденными руками остановилась посреди комнаты. Она была одета в черное кружевное платье со шлейфом и широкими рукавами. Вся ее фигура была окутана еле заметной серо-зеленой дымкой. В руках она держала тяжелый боевой топор с длинным, практически как у сабли лезвием, который некромантка назвала бы бердышом, если бы не видела, как пару секунд назад Смерть отрубала им головы призракам. Для такого оружия название "бердыш" звучало слишком просто.
— Ты оживляешь людей направо и налево, — тихо, но по сравнению с ее обычным голосом невиданно громко, зашипела Смерть, вперив в Велию взгляд, в котором плескалась вечность напополам с засасывающей тьмой. — Мы как договорились? Одно воскрешение в месяц. А ты за этот оживила уже двоих.
В груди защемило, дыхание сбилось. От этого взгляда по телу разливалась ноющая боль. Мозгом полностью завладевал беспричинный ужас, не пускающий в разум и сердце больше никакие чувства.
— Я... Просто там ситуация...
Некромантка соперничала со Смертью в бледности и не знала что ответить.
— До конца следующего месяца никого не оживляешь, иначе в следующий раз сама не оживешь!
— Но у меня же бессмертие! Сто шестьдесят один раз я оживу в любом случае! — загнав страх подальше в уголок, возмутилась Велия и тут же поежилась от накатившей волны пронизывающего холода.
— Тем не менее, умираешь ты часто. Кажется, последний раз был двадцатым.