– Писать умеешь? – окинула её оценивающим взглядом. Не, маленькая…
– Умею! – она засветилась от гордости.
– Напишешь, что я скажу?
– А ты оживишь мне пять крысок? Я обещала друзьям показать, – хваткая. Мне нравится.
– Три. Не больше, – начала торговаться я, пока мужчины молча наблюдали за этим безобразием.
– Ладно, – фыркнула мелкая, садясь на колени, разложила карандаши и открыла альбом.
– И материал ты мне сама приносишь, – разнаглелась я.
– Ла-а-а-адно, – протянула она, а глаза забегали, явно вспоминала, где можно трупики эти найти. – Диктуй.
– Мама, папа… – послушно начала я, а мелкая с сосредоточенным видом начала выводить корявые буковки.
– Дальше.
– Спасите дочь…
– От кого? – подняла на меня круглые глазки Тая. – От них?? Я на них твоих крысок натравлю!!!
Указала на прибалдевших магов. Ник же веселился. Охранники молчали.
– Нет, не от них.
– Написала, дальше?
– Нужна настойка от похмелья. Точка, – закончила я диктовать.
– Всё?
– Всё.
– Можно украшу? – ей моя записка показалась скучной, и ей не терпелось это исправить.
– Можно. Но тогда только две крыски.
– Ой, уговорила… – вздохнула она, будто сделала одолжение. Я даже фыркнула.
– Заставила ребёнка работать… – укоризненно произнёс Ник, а глаза смеялись.
– У нас вза-имо-вы-год-ное сот-руд-ни-че-ство, – по слогам, подняв пальчик вверх, выдала Тая, вызывая улыбки у остальных. Кроме… ну, понятно, кого. Они настоящие вообще? С подозрением посмотрела на охранников. Люди ли они?
– На! – гордая собой мадама дала мне листок с текстом, украшенный сердечками и цветочками.
– Спасибо, зайка, – улыбнулась я и похвалила. – С меня крыски!
Потом отправила эту записку папе. Мелкая сразу же убежала за трупиками, а маги смогли говорить о деле.
– Через час уезжаем обратно, – Демиан серьёзно на меня посмотрел. – И так сильно задержались.
Я кивнула, пытаясь вспомнить, из-за чего мы так задержались… И не помнила ничего такого.
– Как повеселилась вчера? – хитро спросил Ник.
– Хорошо, – кивнула я. – Только не помню, как заснула.
– А что помнишь? – решил уточнить некромант, поглядывая почему-то на Демиана.
– Ну… – Послушно стала вспоминать я. – Помню костёр, танцы, настойку Алана… Ну и всё вроде.
– Ты помнишь, как мы её пить начали? – напряжённо спросил Демиан, вставая. – А потом?
– А потом всё.
– Ну, ты немало пропустила, – захихикал Ник, постукивая себя по колену.
– Да? – безразлично спросила я, прикидывая, сколько нужно ждать зелье…
– Ну да, всего лишь игру в бутылочку, поцелуи, как ты оказалась в своей кровати с… Ай! – начал перечислять маг, пока не получил подзатыльник от Демиана.
– М-м-м, – честно, сейчас было неинтересно. Голова болела сильно, а слова это состояние ухудшали. И тут случилось чудо. На мне появилась баночка с запиской. Я тут же припала к баночке и сделала пару глотков зелья жизни… О-о-ох. Будто на раскалённые камни попала влага и растеклась, охлаждая. Голова начала проходить, в мыслях стало проясняться. Взяла записку, одна сторона с цветочками, на другой стороне с кучей косточек и черепков написано:
«Не вино? Надеюсь, этот ребёнок у тебя не в заложниках! Будь аккуратнее!»
Улыбнулась записке и достала из пространственного кармана свою книжку, куда я записывала свои исследования с нечистью, и положила записку в самый конец, где кармашек с другими такими записками от родителей.
За следующий час меня успели накормить (Тара), подарить ещё один накопитель (Алай, я ему рассказала, как помог мне его первый артефакт), затискать мою нечисть, так что та снова чуть не сбежала. Прибежали Тая с друзьями, которые во все глаза смотрели, как оживляю крысок, очищаю их от лишнего, оставляя только кости, чтобы не воняли, и привязываю к девочке каплей крови. Теперь они будут её слушаться. И крыски, и дети, которые в восторге от её подружки-некроманта. Мужчины смотрели на это и били себя рукой по лбу. Демиан никак не мог понять, как такая страшная и грозная я умудрилась найти общий язык с детьми.
Прощались мы чуть не плача. Особенно меня не хотела отпускать Тая. Мне тоже было очень грустно, пообещала, что ещё когда-нибудь приеду. С Тарой обнялись, она мне втихую рассказала то, что я умудрилась забыть, и сбежала, оставив меня с этой информацией, но мне было так грустно, что я даже не стала из-за этого переживать. И при том, не помню – значит, не было. Да.
Уезжали мы молча. Я сидела в карете, прислонившись щекой к окну и гладила Фейлу, которая фыркала и мурлыкала, пытаясь меня как-то успокоить. Всё хорошо, маленькая, главное, ты сейчас со мной.