Я выждала время, пока душа немного успокоится и выбьется из сил — так привязка пройдёт легче, без сопротивления. Как только белое светящееся облачко перестало метаться и искриться, я со всей силы вбила его в грудь мужчине, не заботясь о том, что могу повредить рёбра. Призрачная рука прошла сквозь плоть, не причинив вреда. Душа оказалась внутри. Оставалось только ждать, пока они срастутся.
Братья замерли. Я тоже следила за изменениями, перейдя на магическое зрение. Душа «проросла» — я видела, как она медленно заполняет весь организм, беря контроль над каждой клеткой.
— Ох! — кто-то из братьев не сдержался, когда лежащий мужчина резко открыл глаза и сел.
Я же внимательно наблюдала за его реакцией. На лице сменялись эмоции: недоумение, шок, заинтересованность, надежда и страх. Агрессии в нём не было, скорее — живое любопытство.
— Как тебя зовут? — я присела напротив, чтобы видеть его глаза. — Ты помнишь?
— Милан, — сразу ответил мужчина. Душа оказалась достаточно свежей — такая редкость.
— Как ты умер, помнишь? — Милан в это время разглядывал свои ладони, и мой вопрос заставил его вздрогнуть. Он покачал головой и снова погрузился в изучение тела. Его мимика настолько изменила вылепленное мной лицо, что теперь оно казалось живым и совсем не таким, каким я его представляла. Лишь отдалённые черты напоминали прежний облик.
— А сколько тебе лет? — не выдержал Марк.
— Не помню… — видимо, вспоминать ему было тяжело, и я жестом велела оставить его в покое.
Мы перешли к Костяну. С ним всё прошло так же гладко, разве что привязку сделали на перстень братьев — чтобы слушался в первую очередь их. А потом… потом мы начали просто развлекаться.
Костян оказался парнем мрачным, древним, о себе не помнившим ничего, поэтому в основном молчал и выполнял команды. Разговорить его не удалось.
Врубив музыку на полную и переодевшись в пижамы — чёрную мою и красные братьев, с похожими рисунками, — мы танцевали, ели вкусняшки, даже что-то пели… К нам присоединилась моя нечисть, но, к всеобщему удивлению, тусила она в основном с молчаливым Костяном.
Вскоре к нам подошёл оправившийся Милан — оказалось, в прошлой жизни он был ещё тот повеса и романтик. И танцевал он просто шикарно. Костян с Фейлой танцевать отказались, но мы и не настаивали.
В общем, мы пели, танцевали, жра… то есть кушали, как вдруг раздался стук в дверь. Братья в этот момент бросались кексиками, а я танцевала с Миланом под медленную музыку.
— Это ещё кто? — Дверь распахнулась, не дав нам ничего сказать, и мы в изумлении уставились на застывшего в дверях Демиана. Он держал в руках конфеты и бутылку вина, а его взгляд, полный зарождающейся злости, был прикован к Милану, чья рука обнимала мою талию.
— О, Демиан! — обрадовались близнецы и затащили опешившего мужчину в комнату.
— Знакомься, это Костян! — показали они на скелета, забившегося в угол, с не до конца сгнившей плотью, который обнимал Нейлу. — Его Белка оживила! А это…
— Я сам представлюсь! — перебил Милан, отпуская меня и поворачиваясь к Демиану. — Милан Де Спасский, пойманный этой очаровательной леди.
С этими словами он повернулся ко мне и поцеловал тыльную сторону ладони, не отрывая от меня взгляда.
— Спасский? — Демиан приподнял бровь, а затем схватил его за грудки. Мы тоже уставились на оживлённого в изумлении. — Говори правду, барон Спасский погиб лет десять назад при неизвестных обстоятельствах.
— Я поймала его душу, — поспешно объяснила я, кладя ладонь на напряжённую руку Демиана. — И вселила в этого скелета.
— Он… тоже? — Демиан моргнул, тьма в его глазах рассеялась, и он посмотрел на меня, ожидая подтверждения. Я кивнула. Он тяжело выдохнул. — Да, танцевать с восставшим из мёртвых могёшь только ты.
— Я вас попрошу! — возмутился Милан, отходя от мага подальше. — Со мной мечтали станцевать многие, и лишь ей удалось добиться моего приглашения. — Томный взгляд, брошенный в мою сторону, и низкий бархатный голос. — Моей очаровательной спасительнице.
— Ой, ну брось, — в шутку смутилась я, лукаво глядя на Милана.
— Бардак, — простонал Демиан, закатив глаза, и отдал конфеты и вино братьям, молча наблюдавшим за всей сценой. — Элания, нам нужно поговорить.
— А вам обязательно говорить наедине? — ревниво осведомился Милан.