«Просто переволновалась. Наверное», — безнадежно попыталась я сама себя убедить.
Я даже не заметила, как он осторожно взял мою руку, поддерживая под локоть. Так мы и вошли в гостиную родителей. Там уже собрались мои лохматые и бледные от волнения братья и папа, на лице которого застыла причудливая смесь радости, страха, ожидания и безграничного волнения. Из всех нас он, кажется, переживал больше всех. На наше появление они не обратили ровным счетом никакого внимания, продолжая буравить взглядом заветную дверь в глубине зала. Я тихо высвободила свою ладонь из надежной руки Демиана и поспешила к братьям.
— Ну что? — прошептала я, легонько толкнув Марка в бок, чтобы вывести его из транса.
— Родила, — так же тихо ответил он, и у меня внутри все оборвалось и заныло от нахлынувшего вихря непонятных чувств. Видимо, мой организм был не способен переварить такое их количество одновременно. — Сейчас лекарь их осматривает и выпустит. Девочка.
— Ты не представляешь, как папа тут носился, когда у мамы начались схватки, — с потрохами сдал отца второй близнец, Ксар.
Они переглянулись и синхронно фыркнули. Эта маленькая, знакомой до боли шалость ненадолго разрядила атмосферу, и я даже смогла вымучить слабую улыбку.
— Пап? — подошла я к отцу и на мгновение оглянулась на Демиана. Тот пристроился рядом с братьями и о чем-то с ними тихо беседовал. Меня же приходилось чуть ли не толкать, чтобы на меня обратили внимание!
— А? — он очнулся от гипнотизирования двери, увидел меня, и его взгляд сразу же потеплел, наполнившись привычной нежностью. — Привет, белочка. Рад, что ты приехала. И мама тоже будет рада.
Мне стало до боли стыдно. Они меня так любят, всегда ждут, а я вечно куда-то уезжаю и возвращаюсь так редко…
— Я не могла не приехать, — улыбнулась я и обняла этого высокого мужчину, ставшего отцом в четвертый раз. Как же я им горжусь и восхищаюсь — не передать словами. И я знала, что он мной тоже гордится. От этих мыслей на глаза навернулись предательские слезы.
В этот момент в гостиную вошел еще один человек, и все внимание мгновенно устремилось на него. Лекарь. Пожилой мужчина, от которого буквально веяло спокойствием и мудростью, а его глаза смотрели на нас по-отечески тепло и понимающе.
— Поздравляю вас со счастливым пополнением, — мягко улыбаясь, произнес он.
Папа тут же бросился его благодарить, засыпая вопросами и уже пытаясь прорваться к жене. Но в этом не было нужды — дверь открылась, и в гостиную вышла она сама.
Все в комнате замерли, пытаясь разглядеть тот маленький сверток, что она бережно держала на руках. Папа медленно, словко боясь спугнуть миг, подошел к маме и нежно поцеловал ее в лоб, а потом в щеку. Было видно, что его просто душит переполняющее счастье, которое так и рвалось наружи влажными блестками в глазах, но он героически сдерживался.
Близнецы, забыв о всякой браваде, тихо ревели на плечах у несколько ошалевшего от такой сцены Демиана. Я же стояла будто в полном вакууме, не в силах оторвать взгляд от мамы. Никаких чувств не было, эмоции будто отключили. Душу заполняла оглушающая, леденящая пустота. На лице застыла безжизненная маска. Мама заметила мое состояние и, ласково улыбнувшись, подошла ко мне и бережно положила малышку мне на руки. Я не сопротивлялась, просто не понимая, что происходит, по-прежнему не испытывая ровным счетом ничего.
— Головку положи на сгиб локтя, а второй рукой тут придерживай, — ворковала она, укладывая сестренку, которую не было видно за белоснежной пеленкой. — Садись на диван.
Я села молча. Все остальные тоже затаили дыхание, внимательно наблюдая за нами. В их взглядах читалось любопытство и приглушенное волнение. Братья явно переживали за мою реакцию. Если вспомнить, как я в сердцах называла этот плод паразитом… В общем, было о чем беспокоиться.
Я устроилась на мягком диване, не сводя взгляда с маленького свертка. Она почти не ощущалась, будто была невесомой, но я чувствовала ее хрупкое тельце, улавливала едва заметные движения крошечных ручек.
— Вот так… — мама осторожно отодвинула край пеленки, и я наконец увидела ее.
Малышка была забавной и прекрасной. Глазки-пуговки, носик-кнопочка, ротик беззвучно причмокивал, а смотрела она так осознанно… Будто все понимала и чувствовала.
Сестренка.