В мои запястья, бледные и иссиня-холодные, были воткнуты длинные серебряные иглы. К ним тянулись прозрачные трубки, по которым медленно, капля за каплей, сочилась темно-бордовая, почти черная в тусклом свете жидкость — моя кровь. Она стекала в стеклянные колбы, стоявшие на полу. Они были наполнены лишь на четверть. Значит, я была без сознания не так уж долго. Хотя… за это короткое время меня успели куда-то перенести, уложить, связать и превратить в живой источник.
Я дернула затекшими руками, но безрезультатно — лишь грубые веревки больно впились в кожу, причиняя тупую, ноющую боль. С ногами была та же история.
Тьма возьми! Жаль, Милана я оставила дома присматривать за хозяйством, а Нейла, как обычно, снова куда-то смылась.
Меня потихоньку начала накрывать липкая, холодная паника. Я мысленно начала звать на помощь, просто чтобы ухватиться за что-то знакомое в этом кошмаре. "Ну где же вы все? Меня тут, как проклятую курицу, крови лишить хотят!"
— Очнулась? — мой слух уловил довольно приятный, а что самое ужасное — до боли знакомый голос. Я повернула голову на звук и обомлела.
— Пьер? — Мужчина стоял в изысканном черном дорожном костюме, что было ему совершенно несвойственно. Я уже привыкла, что он предпочитает светлые, пастельные оттенки, и теперь он открылся мне с новой, пугающей стороны.
Тьма, я, конечно, подозревала, что с ним что-то не так, но не до такой же степени! И что теперь делать? Пока его только начнут подозревать, он со мной раз десять успеет сделать что-нибудь непоправимое!
— Да, дорогая? — почти издевательским, сладким тоном произнес предатель, проверяя уровень жидкости в колбах. Видимо, пришел он в основном за ними, но и поиздеваться над пленницей был не прочь.
— Зачем тебе это? — решила воспользоваться моментом и узнать, из-за чего я, собственно, страдаю. — У тебя же, кажется, все есть.
— Все? — вдруг прошипел он, стремительно подлетая ко мне. Его лицо исказила гримаса ярости. — Ты так думаешь?!
А потом он провел рукой по воздуху, и… с него начала спадать иллюзия, будто стекала кожа. Я всем своим некромантским чутьем почувствовала нечто тяжелое, мрачное, сильное и… мертвое. Я смотрела во все глаза, пятой точкой чувствуя, что попала я конкретно, по самую макушку.
Иллюзия смылась окончательно, и я охренела. Дважды. Нет, трижды. Передо мной стоял совсем другой человек: светлые, почти белые волосы, холодные, как горное озеро, голубые глаза, и знакомый шрам на левой щеке…
— Итан??? — выдохнула я, окончательно переставая что-либо понимать. Он же не выжил! Я лично пыталась его достать с того света, но меня не дали довести дело до конца, а его так и вовсе бросили! — Ты выжил? — а потом присмотрелась и поняла, что исходит от него, и уже почти отчаянно прошептала: — Ты стал личем?
— Да, Тария. Благодаря тебе я стал этой тварью, — прошипел он, и в его голосе звенела такая ненависть, что по коже побежали мурашки. — И я лишился всего после этого: дара, жизни, места, друзей.
Каждое его слово будто забивало гвоздь в мое сердце. Било по самым уязвимым местам, не давая отдышаться.
— Я пыталась спасти тебя, — прошептала я, пытаясь проглотить подступивший к горлу горький комок.
— Ты меня бросила! — крикнул он и в ярости швырнул на пол какую-то безделушку, та разбилась с оглушительным, хрустальным звоном.
— Меня заставили уйти! — отчаяние придало мне сил, и я крикнула это скорее для себя, чем для него.
— Правда? — его злость ушла так же внезапно, как и появилась. На меня снова смотрел спокойный, уверенный в себе мужчина. Лишь тень былой ярости пряталась в уголках его губ. — Тогда будь со мной, Тария.
— Что? — сначала я подумала, что мне послышалось. Или я очень на это надеялась. Тьма, когда я окончательно перестала понимать этот мир?
— Выбери меня, — повторил он, и в его голосе прозвучала почти мольба. — И мы будем вдвоем против всего мира. Я стану Императором, во мне, оказывается, течет их кровь. А ты — моей Императрицей. Несмотря на то, что ты мне мешала, я все равно прошу тебя… Выбери меня.
— Когда я мешала? — убитым, охрипшим голосом просипела я, не в силах больше выносить этот сюрреалистичный бред.
— Когда ты спасла Императора, его брата, их дядю… Когда ты нашла в академии дверь с лабораторией, в которую смогла войти лишь потому, что когда-то контактировала с моей душой, — его голос снова надрывался, в нем боролись отчаяние и гнев. — Кстати, я смог зайти в твой дом по той же причине, несмотря на всю твою защиту.
Так вот как он это сделал! А я ломала голову, где же совершила роковую ошибку. А косяк-то, выходит, был заложен много лет назад.