— Ты пытался меня убить? — раз уж выдалась возможность, надо было прояснить все до конца.
— Думаю, после всего мы можем считать себя квиты, — он криво улыбнулся, присаживаясь на стул. — Я тогда не знал, что герцогиня Элания — та самая девчушка, которая сделала меня таким. Спасла, но не до конца… Ты заметила, что после нашего знакомства нападения прекратились?
А ведь точно! Это же было так очевидно! Попыток устранить меня и правда не было с того самого бала, где мы с ним танцевали. И ведь он узнал меня тогда, но виду не подал. А потом начал эти ухаживания, знаки внимания…
— Ты не представляешь, какая смесь восхищения, злости и ненависти была во мне, когда я наконец сложил пазл и понял, что это все — ты, — продолжал он, а в его глазах разгорался опасный, нездоровый огонек. — Все мои планы рушились один за другим, и каждый раз на пути оказывалась ты. Но я не мог тебя убрать… Ты мне еще в академии нравилась, но там ты была простолюдинкой, а теперь — знатная аристократка. Знал бы я это раньше… Но сейчас это не важно. Так что? Ты пойдешь со мной?
Он замер в ожидании, смотря на меня глазами, в которых почти не было видно радужки — лишь бледная, ледяная поволока. А я молчала. Понимала, что не тот ответ станет последним в моей жизни, но и согласиться не могла. В моем сердце уже был человек, и даже мысль выбрать кого-то другого казалась чудовищной предательством. Даже если этот «кто-то» — призрак из прошлого, к которому я когда-то испытывала симпатию.
— Ладно, подумай. Время у тебя еще есть, — произнес он глухо, взял наполнившиеся баночки с моей кровью и поставил на их место новые, пустые. — А я пойду исправлять твои ошибки.
— Какие? И зачем тебе моя кровь? — я снова дернулась, словно в этот раз чары ослабнут и я смогу вырваться. Тщетно.
— Ты уничтожила мои экспериментальные образцы, — остановился он на пороге, рассказывая все честно, без утайки, но с нескрываемым упреком. — Думаю, будет справедливо, если на их восстановление уйдет твоя кровь.
— Ты… изменяешь нечисть, используя человеческую кровь? — потрясенно уточнила я, с ужасом вспоминая, что в наших исследованиях о крови не было почти ничего.
— Ну да, — пожал плечами этот безумец. — Она — идеальный проводник и катализатор для любых изменений.
И он ушел, захлопнув за собой тяжелую дверь. Я осталась в оглушительной, давящей тишине, наедине со своими мрачными мыслями. Что делать? Как предупредить своих?
Кровь вытекала медленно, и вытекло ее не так много, но у меня уже начинала кружиться голова, а тело тянуло в сладкий, губительный сон. Я отчаянно сопротивлялась, кусая себе губу до крови.
У него императорская кровь. Что ж, это объясняло, как он смог стать личем. Ими становились могущественные маги, чья душа застревала в мертвом теле. Первое обеспечила кровь императоров, всегда славившихся невероятной силой, а второе… второе сделала я, пытаясь его спасти. Я заперла его душу в теле — это стандартная практика. Но проблема в том, что после этого нужно было срочно лечить тело, а его… просто бросили. Тело умерло, но душа, подпитываемая магией императорской крови, создала это чудовище. Убить лича невероятно сложно. Это не обычная нежить. Он — нечто среднее. Серебряный кинжал и ритуал изгнания души. Сначала — изгнать душу, превратив его в обычную нежить, а потом уже убить серебром.
План был. Но как его осуществить, когда ты связан и обескровлен?
Горько хмыкнув, я бессильно повернула голову набок. И вдруг увидела, как в полумраке сверкнуло что-то маленькое и серебристое. Сфокусировала взгляд и едва не завизжала от радости:
— Нейла! Ты нашла меня, девочка моя… — на глаза навернулись предательские слезы облегчения, но я тут же смахнула их. Не время раскисать! — Нейла, найди Демиана и Милана. Приведи их сюда, мне срочно нужна помощь.
Маленькая нечисть что-то фыркнула, а потом ее крошечные, но невероятно острые коготки полоснули в районе моих запястий. Послышся короткий лязг — и я почувствовала долгожданную свободу. Сразу же начала растирать онемевшие, покрытые синяками запястья, возвращая в них кровообращение, и мысленно благословляя свою серебристую спасительницу. Она в мгновение ока перекусила путы на ногах и исчезла, оставив после себя лишь легкое дуновение ветерка и хрупкую надежду на спасение.
Я выдернула мерзкие иглы из вен и с отвращением швырнула их на пол. Колбы были заполнены лишь на треть. Времени было в обрез, да и не факт, что он вернется именно тогда, когда они наполнятся. Не теряя ни секунды, я бросилась рисовать на каменном полу пентаграмму для изгнания души, используя свою же кровь из банок. Не пропадать же ей даром!