***Элания***
Я купалась в волнах спокойствия и безмятежности, не думая вообще ни о чём. Казалось, все проблемы меня покинули, а новые не спешили появляться. Или же я просто не могла их найти. Оказавшись здесь, я не помнила и не слышала ничего. Сначала было хорошо. Я отдыхала от чего-то тяжёлого, но не могла вспомнить, от чего именно. Помнила лишь облегчение — будто меня отпустила боль и страх, которые были со мной до этого.
Внизу простиралась тьма. Наверху — свет. А я находилась посередине, и, кажется, от меня ждали выбора. Верх притягивал сильнее, и я уже собиралась выбрать его, как вдруг услышала снизу близкий, родной и до боли знакомый голос, который вывел меня из состояния равновесия.
«Моё желание… Выживи… Я не смогу и не захочу без тебя» — эти слова были полны такой тоски и боли, что у меня заныла душа. Мне захотелось его утешить, помочь, заглушить эту боль — так же, как заглушили её во мне.
Я посмотрела наверх, словно прощаясь и извиняясь перед светом. А затем твёрдо решила — мне нужно вниз. Меня там ждут и любят. И я люблю. Нахлынули воспоминания о маме, папе, братьях и маленькой сестрёнке — и появился стимул бороться.
Я шагнула вниз, в темноту, и долго плыла в густом, вязком тумане, используя последние силы. В тот момент, когда я была готова сдаться, на моём пальце сверкнуло колечко, подаренное Демианом. Оно осветило путь и придало сил двигаться дальше. «А раньше так нельзя было?» — возмущённо подумала я, продираясь сквозь тьму. С каждым движением она становилась менее густой. И это вдохновляло. Через несколько минут… или часов… я смогла разглядеть сквозь неё что-то и рванула туда. Оказавшись будто в воздухе, я стремительно полетела вниз и вернулась в своё тело — но не могла пошевелиться.
Последнее, что услышала на этот раз, было: «Всё, теперь она выкарабкается. Примерно через неделю — полное восстановление». А потом наступил просто сон.
Я очнулась точно по прогнозам медиков, так что к этому моменту все дорогие мне люди были в сборе. Демиан на правах жениха сидел прямо на кровати рядом со мной, мама с папой — на диванчике с малышкой, близнецы устроили на столе нечто вроде мастерской, чтобы и со мной быть, и с амулетом разбираться.
Демиан заметил это первым и принялся счастливо меня тискать, но потом меня быстро «отбили» родители, а затем и братья. Было много слов, разговоров, слёз и облегчённого смеха. Я рассказала недостающие части истории, Демиан сообщил, что они нашли тело настоящего Пьера в том же замке, вернее, в его остатках. Никто его не заподозрил, потому что Пьер был шпионом, а таким не положено иметь семью, поэтому жил он один и обособленно. На пенсию он должен был выйти в тридцать пять. Ключевое слово — «должен был». К сожалению, Итан убил его, чтобы не путался под ногами, прибрал к рукам его богатства и устроил в его жилище настоящую лабораторию по выращиванию нечисти — когда в академии не получилось.
Я посокрушалась, что тело лича не сохранилось, — очень уж хотелось взять его на опыты, хоть он и был моим бывшим однокурсником. На меня посмотрели как на сумасшедшую и решили, что это последствия травмы.
Восстанавливалась я ещё пару дней. Лежала в постели, гладила спасшую меня нечисть, которая наведывалась только по ночам, а днём куда-то пропадала. Делала заметки в своей книжечке. Демиан приходил ко мне в каждую свободную минуту. Он вынудил меня ещё раз сказать те слова, которые, между прочим, нагло подслушал, но у меня было слишком хорошее настроение, чтобы злиться. Потом он долго меня тискал и сказал, что я — его Истинная Пара, и поэтому смог услышать те слова. Я долго не могла в это поверить — одно дело догадываться, а совсем другое — получить подтверждение.
— У тебя есть планы на завтра? — как бы между прочим спросил мужчина.
Мы лежали на кровати, я удобно устроилась на его плече, а он задумчиво крутил в пальцах прядь моих волос.
— Вроде нет, — недоумённо ответила я. Он ведь и сам это знал.
— Теперь есть. У нас завтра будет свадьба.
— Чего?!
Эпилог
Семь лет спустя
О-о-ой, что-то мне хреново...
Сегодняшнее утро началось с приступа тошноты, которая, скрутив в тугой узел, заставила меня в очередной раз броситься к белоснежной раковине. Отблевавшись, я, простаяв что-то невнятное и ругательное, поплелась обратно в постель, чувствуя себя совершенно разбитой.
Слабый утренний свет, пробивавшийся сквозь шелковые занавески, мягко освещал нашу с Демианом спальню. Взгляд скользнул по знакомым очертаниям — резной дубовый комод, книжные полки, до отказа забитые фолиантами, его плащ, небрежно наброшенный на спинку кресла. Голову тут же заполнили теплые, как летний ветер, воспоминания... Помню, как он, сжимая мои руки в своих, сказал, что мы поженимся. Я, дура, испугалась и сбежала. Но меня быстро нашли и вернули назад, а потом начались долгие уговоры — сначала он, тихий и настойчивый, потом присоединились обе семьи, а за ними последовали и откровенные угрозы, и душераздирающие мольбы... Демиан, как искусный стратег, выкладывал свои козыри один за другим. Он рассказывал, как мы будем жить в небольшом уютном домике на самом краю леса, где тени густеют с наступлением сумерек и водится столько нечисти, что дух захватывает. Вот тут во мне впервые шевельнулся интерес. А еще он пообещал, что его работа больше не будет круглосуточной, а станет самой что ни на есть обычной, а свое высокое место он уступил Лорану и Карлу, которые, по его словам, были дико горды своим неожиданным повышением.