— Неважно, — прошептала я, все еще пребывая в шоке и не веря собственным глазам. Это происходило не со мной. Этого не могло быть.
— Ты бледная, как полотно, — его голос стал мягким, он подошел ко мне сзади и обнял, прижавшись щекой к моему виску. Его теплое дыхание коснулось кожи. Надо ему сказать... Но как он отреагирует? Сердце заколотилось гулко и часто, будто пытаясь вырваться из груди, а ладони стали влажными.
Собрав всю свою волю в кулак, я медленно повернулась к нему лицом. Его темные глаза с беспокойством вглядывались в мое лицо.
— Я должна тебе кое-что сказать... — пролепетала я, и голос мой предательски дрогнул.
— Ты меня пугаешь... — он вмиг стал серьезным, в его взгляде промелькнула тень былой, демонической мрачности.
— Дай руку, — не дожидаясь, пока он выполнит просьбу, я взяла его большую, сильную ладонь и прижала ее к своему животу, туда, где пульсировала та самая новая жизнь. Глубокий вдох. — Я беременна.
Наступила тишина, длиною в вечность.
— Правда? — на его лице, будто солнце из-за туч, медленно проступило изумление, а затем — чистая, безудержная радость. Его вторая ладонь тут же легла рядом с первой, прикасаясь к моей коже с такой бережностью, словно она была хрустальной.
— Да, — выдохнула я, и слезы, которые я так старалась сдержать, наконец хлынули ручьем, горячие и соленые.
— Ну-ну, что ты, маленькая моя, — он опустился передо мной на колени, прижался лицом к моему животу, а руками обнял меня так крепко, словно боялся, что я исчезну. Таким — сияющим, растерянным и безмерно счастливым — я не видела его никогда. — Я так рад. Так безумно рад.
— Я тоже, — это была правда. В его объятиях, глядя в его глаза, я поняла — это тот мужчина, с которым не страшно идти в огонь и воду, не страшно создавать семью и смотреть в будущее.
— Ты мое сокровище, — его голос дрожал. Он подхватил меня на руки и закружил по комнате, а я, смеясь сквозь слезы, видела, что его глаза тоже блестят от нахлынувших чувств. — Вы — мои сокровища. Вы — самое важное, что есть в моей жизни.
И в тот самый миг, в этом безумном, стремительном вихре счастья, я окончательно и бесповоротно убедилась — у нас все будет хорошо.
Конец