Мужчина помолчал.
— Она доверяла вам? — он странно посмотрел на девушку поверх бокала.
— Доверяла? Слишком громко сказано. Мы не знали друг друга никак, кроме как учитель и ученик. Скорее всего, она хотела рассказать мне что-то потому, что я женщина. У ее группы все остальные преподаватели — мужчины. А она маленькая девочка-подросток. Странно, конечно, что она не захотела поговорить с родителями, мамой, в конце концов…
— Они погибли.
— Оу…
— Да, Теддор — старший из трех сыновей Вельт. Я средний. И был еще младший. Марк. Он и его жена погибли давно, от лихорадки, уже прошло три года, думаю вы помните ту эпидемию. Их дочь Вею я взял под свое крыло. Теддор ухаживал за своей женой, ему было не до детей.
Имельда сделала паузу, но, не дождавшись никаких слов, продолжила размышлять.
— Тогда становится ясно, почему я попала в ее поле зрения как человек, которому можно открыть какую-то тайну. Но, увы, она так и не сказала ничего. Мне вам нечего рассказать. Могу только предположить, что ее обижали. Сирот часто обижают. Возможно даже, что она сама сбежала из школы. Поэтому нет никаких следов похитителей. Может она все же кому-то что-то говорила? Как она общалась с Ренсоном? Ведь они брат и сестра, пусть и двоюродные. Быть может, он что-то знает.
— Нет, я уже спрашивал его. Он ничего не знает. К сожалению, мой сын закрылся ото всех после смерти матери. Даже тот аспект, что Вея тоже потеряла родителей, не помог сблизиться им.
— Что ж… Ясно.
К ним вошел официант и стал расставлять подносы с едой. Когда он закончил и ушел, Абрахан, не притронувшись к еде и пристально глядя на девушку, резко произнес:
— Помогите, Имельда, — девушка едва поморщилась от звука своего имени, но подняла взгляд. Абрахан смотрел твердо, серьезно, с надеждой в карих глазах. Ей стало неуютно. — Я обращался уже к некромантам. Но все, что они смогли сказать это то, что она жива, ее нет за гранью. Она не пришла на зов, а значит жива. Помогите найти ее.
— Я не могу вам помочь, Аб…
— Помогите найти девочку, прошу. Я знаю, что вы можете.
Имельда заулыбалась, немного хмурясь.
— Простите, я вас не понимаю…
— Я знаю, что вы можете, — повторил твердо, — Знаю, что можете помочь.
Улыбку Имельды как ветром сдуло, она, сжав губы, уставилась на господина Вельта. Ногти вцепились в подлокотники стула. Сердце застучало. Она молчала, пытаясь справиться с эмоциями.
— Я по-прежнему не понимаю, к чему вы клоните, — процедила сквозь зубы.
— Вы очень умны, Имельда…
— Не называйте меня так, — не выдержала девушка, повысив голос. Она сжала кулаки и закрыла глаза. Руки затряслись. Каждый раз, как ее кто-то так называл, она слышала голос матери или отца, каждый раз случалось одно и то же, и она не могла с этим ничего сделать. Они звали ее, кричали у нее в голове. Она возвращалась в ту ночь мысленно и не могла ничего сделать. Горло засаднило.
— Вы очень умны, и думаю, прекрасно понимаете, о чем я. О ваших способностях. Да, я знаю. Много знаю, Пешет. И, как видите, вы до сих пор преподаете в школе, сидите здесь, являетесь свободным человеком, а не ожидаете казни в тюремной камере.
Руки затряслись сильнее. Как с этим совладать?
— Успокойтесь, Пешет, — мужчина спокойно, с уверенностью в себе, откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу. Прошла долгая минута, прежде чем девушка открыла глаза и пристально уставилась на мужчину. Абрахан напрягся. В этом взгляде не было страха, хотя еще мгновение назад он уверенно полагал, что у девушки приступ паники. Но она смотрела злобно и уверенно, пытаясь унять эмоции вовсе не страха. Она разжала ладони, снова сжала и разжала несколько раз. Схватила ложку со стола и повертела ее в руках. Принялась есть.
— Кто рассказал вам? — прищурилась, проглатывая прекрасного вкуса сырный суп.
— А это важно?
— Очень.
— Если выполните мою просьбу, расскажу.
Имельда усмехнулась, продолжив быстро расправляться с едой.
— И как же, по-вашему, я могу вам помочь? — с ироничным интересом произнесла девушка.
— Я знаю, что вы принимаете настой, который блокирует ваши способности. Перестаньте его принимать и сходите к ней в комнату. Вы должны почувствовать… Хоть что-то.
Имельда стала улыбаться, а потом, уже не сдерживаясь, рассмеялась. Она смеялась долго, заливисто. Через смех она скидывала напряжение этих минут. Мужчина за соседним столиком стал рассматривать ее, но девушка не замечала. Она смотрела на мэра и смеялась ему в лицо.