Она, не стесняясь, стащила тяжелый кожаный плащ и задрала юбку платья, показывая пропитавшуюся гнилой кровью повязку.
— О, всемогущий… Пойдем.
Мужчина, что был на пол головы ниже Имельды, провел девушку по коридору в самую дальнюю комнату, где он открыл люк в полу. Они переглянулись.
— Сможешь?
— А что мне остается?
— Я первый, помогу тебе.
Она не стала спорить.
Кое-как спустившись по крутой лестнице вниз, в подвал, Имельда осмотрелась, а мужчина запер люк на крепкий засов и замок. Он делал уже это раньше, знал, как действовать. Вокруг все было так же, как и два месяца назад, как и всегда. Здесь у Каила ничего не менялось. Даже стол, укрепленный многими магическими рунами, не потемнел от времени.
Имельда стала стаскивать лишние слои одежды. Она осталась только в нижней сорочке. Разместив ее на деревянном столе с креплениями для рук и ног, Каил стал осматривать ее. А она в свою очередь разглядывала старого друга. Да, он постарел. Она видела его два месяца назад, но тогда ей было намного хуже, и она толком не заметила, как изменился мужчина. Хоть он и был магом, но седина все же тронула его темно-русые волосы, а морщины стали отчетливее. После смерти жены он стал стареть быстрее, чем это принято у магов. Он по-прежнему часто моргал, нервозное состояние, казалось, не покидало его никогда. Хотя Имельда точно знала, что это просто привычка, и Каил, возможно, самый уравновешенный человек из ее знакомых. Они тихо переговаривались, словно родственники, давно не видевшие друг друга.
— Ребра почти прошли, твой корсет значительно облегчил задачу. Но на днях снова получила парочку ударов…
— Все коту под хвост, — проворчал мужчина, осматривая тело девушки.
— Снова ноют. И колено так же. Но это ерунда. Позвоночник, главное, в порядке. Остальное заживет как на собаке через неделю. Все не так плохо, как тогда. Просто эти царапины… Я стала неповоротливой, вот и зацепили.
— Да уж, оно понятно… — мужчина аккуратно развернул повязку.
По комнате поплыл запах гнили.
— Все плохо? — девушка приподнялась. — Не могла раньше прийти.
— Лежи, — он опустил ее обратно на стол. Когда его рука коснулась плеча девушки, она почувствовала тревогу и увидела, как Каил что-то пишет за столом, потом женщина… Она смеется и входит в комнату, что-то говорит…
— Не подсматривай, — без обиняков произнес мужчина, глядя на ее реакцию. — Давно пила настой?
— Пару часов назад.
Мужчина удивился и положил руку ей на голову. Потом опомнился, убрал руку и вновь вернул свое внимание ноге. Это сейчас важнее.
— Мазью мазала, да?
— Конечно. Без нее я бы уже жрала чью-нибудь лошадь…
— Или ребенка. Ты ведь в школе теперь работаешь?
— Откуда ты узнал? — она удивленно приподнялась. Он снова ее уложил на стол.
— Слухами земля полнится. Лежи, давай. Сейчас будем исправлять.
Каил отошел к стеллажу, что занимал всю стену небольшого подвала. Стал копаться на полках.
— Каил?
— М?
— Прости, что я снова потревожила тебя.
— Ерунду не городи.
— Я не хотела. Думала, что справлюсь сама. Но у меня не вышло. И там так много людей, я боялась, что могу навредить им. Что он навредит…
— Правильно, что пришла.
— Я ведь не только за этим… Каил, настой не помогает.
Мужчина подошел к столу и встал у изголовья, уставившись тяжелым задумчивым взглядом в глаза девушки.
— Давай решать проблемы по мере их поступления, дорогая.
Девушка, молча, согласилась. Каил пристегнул девушку к столу за руки и ноги, вновь встал к изголовью. Помог выпить стопку чистого спирта. Имельда закашлялась.
— Крепкий какой…
— Ну, так, а то, — одобрительно хмыкнул седовласый мужчина, убирая стопку под стол. — Начнем. Дыши глубоко и часто. И помни, ты сильнее его.
Имельда сделала, как сказал Каил. Она стала дышать глубоко и часто, терпя боль в ребрах. Уже через пару минут голова стала кружиться.
— Сейчас стошнит, Каил… — разум стал туманным, к горлу подкатил ком.
Мужчина достал ремень из-под стола.
— Прости, господи, — и накинул на шею девушке.
Имельда стала задыхаться и хрипеть уже через полминуты. Ремни натянулись, она задергалась. Каил смотрел на нее, напрягшись, его лицо покраснело, в глазах стояли слезы, но он упорно не отпускал ремень, глядя прямо в глаза. Он смотрел, как белки наливаются кровью, как на лбу пульсирую вены.
Вдруг радужка стремительно стала меняться с цвета зрелой пшеницы на ясный цвет чистого льда, яркий голубой, такой не естественный для человека. Ремни натянулись еще сильнее и стали трещать. Каил только на мгновение глянул на них, убеждаясь, что ремни целые, а когда вернул взгляд к лицу девушки, она уже не хрипела, а улыбалась широкой дикой улыбкой счастливого убийцы.