Утром Картер взошел на борт галиона, державшего курс на Селефаис, и сел на носу, между тем как отдавали концы и начиналось долгое плавание к Серенарианскому морю. Берега на многие лиги вниз по течению оставались всё такими же, как и выше Трана, с иногда возникающей справа на дальних склонах какой-нибудь затейливой кумирней или полусонной деревушкой у самой воды с крутыми красными кровлями и растянутыми на солнцепеке сетями. Держа на уме свои поиски, Картер дотошно расспрашивал всех моряков о тех, кого они встречали в тавернах Селефаиса, разузнавая имена и повадки чужаков с длинным и узким разрезом глаз, долгими мочками ушей, тонким носом и остро выпяченным подбородком, которые приходили с севера на темных ладьях и меняли оникс на резную яшму и золотую филигрань и красноперых певчих птичек Селефаиса. Об этих людях плаватели знали только ту малость, что в разговоры они вступают нечасто и сеют вокруг себя почтительный трепет.
Земля их лежала в далекой дали и называлась Инкуанок, и у немногих возникало желание там побывать, ибо это был холодный и бессолнечный край, прилегавший, по слухам, к неладному Ленгу; хотя с той стороны, где якобы простирался Ленг, вздымались высокие непроходимые горы, так что никто не мог знать, действительно ли там существует злоименитое плато с его ужасными каменными деревнями и не к ночи будь помянутым монастырем, или молву о нем породил тот страх, который мучает по ночам малодушных, когда то неприступное горное урочище чернеет на фоне восходящей луны. Несомненно, что Ленг досягаем с самых разных морей. О других сопредельных Инкуаноку странах те моряки представления не имели и слыхом не слыхивали о холодном пустолюдии и неведомом Кадате, разве лишь однажды, смутно и невесть откуда. Не знали они ничего и о чудном закатном городе, куда стремился Картер. Так что странственник больше не спрашивал о далекой далёчине, но поджидал своего часа, когда сможет поговорить с теми чужаками из холодной и бессолнечной земли Инкуанок, бывшими плоть от плоти тех самых богов, что высекли свое лицеочертанье на горе Нгранек.
Свечерело, когда галион достиг тех излучин реки, что пересекают благовонные джунгли Кледа. Тут Картер пожалел, что не может сойти на берег, — ведь в гуще тех тропических сплетений, уединенно и неприкосновенно дремлют дивные дворцы из слоновой кости, где некогда обитали баснословные государи страны, имя которой забыто. Волшба Предвечных сохраняет эти чертоги от вреда и упадка, ибо начертано, что придет день и они снова понадобятся; караванам слонов случается мельком их видеть вдалеке в лунном свете, но никто не отваживается близко к ним подступаться из-за их охранителей, блюдущих их целость. Но корабль летел дальше, и сумерки притушили дневной гул, и ранние звезды ответно мигали первым светлякам на речном берегу, и те джунгли отступали всё дальше назад, оставляя лишь свое благоухание в память того, что это было. И всю ночь напролет галион плыл, минуя тайны незримые и негаданные. Однажды впередсмотрящий крикнул, что холмы к востоку горят огнями, но сонный капитан на это сказал, что лучше на них не слишком заглядываться, поскольку дело весьма сомнительное, кто их зажег или что их зажгло.
Наутро река мощно раздалась в своих берегах, и по домам вдоль воды Картер понял, что они подплывают к превеликому торговому городу Хланиту на Серенарианском море. Городские стены здесь из неотшлифованного гранита, и дома причудливы островершиями гребней на своих белёных фронтонах. Люд Хланита походит на обитателей мира яви больше, чем любой другой народ дремного края; так что ничем этот город не привлекает, кроме торгового промысла, но слывет доброй работой своих мастеров. Причалы в Хланите дубовые, и там галион встал на якорь, пока шкипер рядился в тавернах. Картер тоже сошел на берег и с любопытством смотрел на изрытые колеями улицы, где неуклюже громыхали деревянные повозки с волами, и на базары, где разгоряченные торговцы суетно расхваливали свой товар. Портовые таверны были у самых причалов, в улочках с поседевшим от соленой пены булыжником, и казались неимоверно древними из-за низких почернелых балок своих потолков и толстого зеленоватого стекла круглых оконец. В этих тавернах древние старики-мореходцы вели нескончаемые разговоры о далеких гаванях и рассказывали множество историй об удивительных жителях бессолнечного Инкуанока, но мало что могли добавить к рассказу моряков с галиона. Потом долго разгружавшийся и грузившийся корабль поднял наконец паруса и вышел в закатное море, и высокие бастионы и островерхие кровли Хланита всё умалялись в последнем золотеющем свете дня, наделявшем их дивом и красотой, до которых далеко произведенному человеческими руками.