Внезапно дозорные на причалах разразились взволнованным чмыканием, и все гадкие фуражиры отвлеклись от своих занятий и сгрудились на берегу, уставившись в море. В горловине между серых гористых отрогов быстро продвигалась новая черная галера, и было делом одной минуты, чтобы недочеловеки на палубе, догадавшись, что город захвачен, подали тревогу чудовищным тварям внизу. По счастью, упыри еще были вооружены копьями и дротиками, которые роздал им Картер; и, по его команде, поддержанной существом, которое было Пикмэном, они выстроились в боевом порядке, изготовившись не дать кораблю пристать к берегу. Вскоре вспыхнувшая на галере суматоха показала, что команда обнаружила изменившееся положение дел, и немедленная остановка галеры свидетельствовала, что численное превосходство упырей замечено и принято к сведению. После минутного замешательства новоприбывшие молчаливо развернулись и снова прошли горловиной; но упыри не подумали ни на секунду, что столкновение отвращено. Мрачный корабль или отправится за подкреплением, или команда попытается высадиться в другом месте; на вершины кряжа, стало быть, отрядили разведчиков, чтобы следить, как будет действовать враг.
Через считанные минуты запыхавшийся упырь возвратился с известием, что лунари и недочеловеки высаживаются со стороны моря на обрывистых скалах восточного отрога и поднимаются тайными тропами и уступами, по которым без опаски не пройти и козе. Почти сразу же вслед за этим галера снова показалась против горловины пролива, но не более чем на секунду. Несколько мгновений спустя сверху, задыхаясь, сбежал другой вестник с сообщением, что второй отряд высаживается на противоположном отроге; и тот, и другой куда более многочисленные, чем размеры галеры, казалось бы, допускали. Сам корабль, медленно движимый лишь одним рядом весел с поредевшим числом гребцов, вскоре замаячил на виду между скалами и лег в дрейф в зловонной бухте, как будто чтобы следить за грядущим столкновением и дожидаться случая прийти на помощь.
К этому времени Картер и Пикмэн поделили упырей на три отряда, по одному для отпора каждой из колонн нападающих и один для защиты города. Два первых тут же взобрались на скалы каждый со своей стороны, третий же подразделился на сухопутную и морскую группы. Морское подразделение под водительством Картера погрузилось на стоявшую у причала галеру и вышло навстречу недосчитывающей команды галере новоприбывших; в ответ на что та ушла горловиной в открытое море. Преследовать ее Картер не стал, ибо знал, что большая безотложность может случиться в городе.
Между тем устрашающие отряды лунарей и недочеловеков взгромоздились на гребни отрогов и убийственно выказались с обеих сторон против серого мглистого неба. И вот завели свое тонкое подвывание адовы флейты вторженцев, и общая картина тех разномастных полубескостных шеренг сказалась тою же тошнотою, что и действительное смердение, издаваемое жабьими лунными сквернами. Тут двумя отрядами выкарабкались на вид упыри и присоединились к силуэтам кругового обзора. С обеих сторон залетали дротики, и набирающее силу чмыкание упырей и звериные взрёвы недочеловеков постепенно сливались с адовым подвыванием флейт, творя неистовый и несказанный сумбур бесовской какофонии. То и дело с узких скалистых уступов срывались тела в открытое море или внутрь бухты, и в сем последнем случае их быстро утягивали ко дну некоторые подводные скрытники, чье присутствие выдавали лишь чудовищные клокочущие пузыри.
Полчаса свирепствовала в небе эта обоюдосторонняя битва, пока на западном гребне нападавших не уничтожили полностью. На восточном гребне, однако, где присутствовал, видно, главарь лунных тварей, упырям приходилось хуже — они медленно отступали к склонам самого кряжа. Пикмэн быстро послал на подмогу силы из городского отряда, и они оказали изрядную помощь на первых этапах сражения. Тут закончилась схватка на западной стороне, и оставшиеся в живых победители поспешили на выручку попавшим в лихой переплет сотоварищам, повернув ход сражения и снова оттеснив нападающих вдоль узкого отрога. К тому времени все недочеловеки были побиты, но последние из жабьих страшилищ отчаянно бились, зажав огромные копья в могучих и отвратительных лапах. Для дротиков время почти ушло, и сражение превратилось в рукопашные поединки тех немногих копейщиков, что могли сойтись на том узком гребне.