— Брось, — сказал Дорден в ухо рабочему.
— Н-н-нгггххх!
— Брось. Это, — повторил Призрак твердо.
Дорден прижал большой палец к пульсу на запястье мужчины, и рабочий мигом выпустил нож. Ржавое оружие застучало по полу, Кёрт отшвырнула его.
Дорден сдавил шею на долю секунды, достаточную, чтобы мужчина вырубился, а затем бросил его ничком на пустую койку. Ординарцы уже бежали к ним.
— Свяжите его. Вколите ломитамола, но все равно свяжите.
Он повернулся к Кёрт.
— Вы знаете, сейчас вообще-то война. Вам не помешала бы охрана. Во время войны становится небезопасно даже в тылу.
Она кивнула. Ее трясло.
— Спасибо, Дорден.
— Рад помочь. Я искал вас. Идемте. — Он поднял стопку инфопланшетов и бумаг, которые она уронила, уклоняясь от рабочего, и повел ее под руку к выходу из палаты.
В прохладе коридора она остановилась и прислонилась к холодной стене, делая глубокие вдохи.
— Как давно вы работаете? Вам нужен отдых, — сказал Дорден.
— Мнение врача?
— Нет, друга.
Анна посмотрела на него. Она все еще не вполне понимала этого иномирца, но он нравился ей. И он со своими танитскими медиками был единственной надеждой боевого распределительного пункта.
— Вы работали не меньше моего. Я видела вас вчера в полночь за работой.
— Я дремал.
— Как это?
— Я дремал. Это полезное умение. Я поставил бы его чуточку выше умения накладывать шов. Я знаю все оправдания насчет «не было времени на сон». Я сам к ним прибегал. Проклятье, я был доктором много лет. И научился дремать. Десять минут тут, пять там, в любой перерыв. Сохраняет бодрость.
Она покачала головой и улыбнулась.
— И где вы дремлете? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Я обнаружил исключительно удобный шкаф с простынями на третьем этаже. Вам стоит попробовать. Вас не побеспокоят. Постели все равно никогда не перестилают.
Это рассмешило ее.
— Я… вам благодарна.
Он снова пожал плечами.
— Учитесь, военный врач Кёрт. Выкраивайте время на дрему. Доверяйте друзьям. И никогда не поворачивайтесь спиной к обскурозависимому со ржавым ножом.
— Я запомню, — произнесла она, чуть-чуть слишком торжественно.
Они вместе прошли по холлу, минуя две группы, несущие критических больных в операционную.
— Вы искали меня?
— Хм-м, — протянул он в ответ, одновременно просматривая документы, которые нес. — Это ерунда на самом деле. Вам это покажется глупостью, но у меня есть одна мысль насчет мелочей. Еще один урок, если вы в настроении. Следите за мелочами, иначе они укусят вас за фесову жопу.
Он остановился, посмотрел на нее и залился краской.
— Мои извинения. Я слишком долго был в компании необразованной солдатни.
— Принимаю. Расскажите, что там с мелочами.
— Я был в палате интенсивной терапии 471/k и столкнулся с вот какой ситуацией. Здесь в основном жители внутренних трущоб, раненные в первые дни. Тут у нас ожоги, шрапнель, переломы, вывихи — полный набор гадостей, в общем-то. Все они были в Коммерции, когда упали бомбы. Точнее, — он сверился с инфопланшетом, — станция С4/а и восточные торговые дома.
Она взяла инфопланшет у него.
— И?
— Я смотрел, нельзя ли выписать некоторых или хотя бы перевести в обычную палату. Там, может, около дюжины тех, кого можно перевести в обычные палаты.
— И? — повторила она. — В этом все дело? Административные соображения?
— Нет, нет! — сказал он, переворачивая очередную страничку. — Я перечислил вам основные случаи ранений: в основном от снарядов, несколько травм от панического бегства. Но было еще двое, оба в коме, в критическом состоянии. Я… я заинтересовался, почему у них огнестрельные ранения?
— Что? — Она выхватила инфопланшет и внимательно изучила.
— Маленький калибр, возможно, игломет. Легко спутать с ранениями от шрапнели.
— Здесь написано «порезы о стекло». Навес станции взорвался и…
— Это иглометные раны. Я осмотрел, помимо этих двоих, более десятка раненных осколками. В этих стреляли в упор. Я проверил записи. Еще двенадцать были доставлены с того же места с идентичными ранениями, но все мертвы по прибытии.
— Коммерция, так?
— Субтранзитная станция C7/d. Не задетая, по сути, прямым обстрелом, по утверждениям записей. Но там нашли не менее двадцати тел.