Улицы и площади за Вейвейрскими вратами были завалены мертвецами.
Команды Вервунского Главного, рабочие бригады и сотрудники Муниторума, закрыв лица респираторами или просто кусками ткани, уносили погибших в бою с полусгоревшего вокзала и складывали на пустыре к северу от Вейвейра для опознания и распределения.
Эган Сорик привел своих рабочих из лагеря Коммерции, когда бой утих, и велел помогать выполнять неприятную, но важную работу.
Он хотел сражаться. Черт, как тот храбрый офицер — как там его? — Расин! Тот, который дал им возможность поучаствовать в подготовке обороны. Он дал Сорику ощутить вкус войны. Будь у них оружие, Сорик вместе со своими людьми был бы тут, в бою, еще тем утром. И пусть Феррозойка трепещет перед разъяренными литейщиками Вервунской Первой!
Из того, что он понял по слухам и разговорам в иномирской Гвардии и Севгруппах, было видно, что свирепая схватка завершилась тем, что Зойку вытеснили за ворота, хотя и с большими потерями. Он надеялся вскоре увидеть Расина, хлопнуть парня по плечу и услышать, что труд его людей помог им победить, построив баррикады, которые враг не смог сломить.
Времени было вдоволь. Вместе с литейщиками Ганнифом, Фафенджем и Моджем Сорик начал погружать трупы в тележку. Это была грязная, отвратная работа. Они старались обмотать тела в куски ткани, а еще им велели искать жетоны и вносить данные установленных личностей в инфопланшет. Но некоторые тела находили не целиком. От некоторых остались только части. Некоторые части никак не подходили к соседним.
Некоторые еще были живы.
Это было как в морге. Тележки с телами сновали туда-сюда, медицинские и очистные команды мелькали тут и там, цепочка носилок с ранеными тянулась медленной усталой процессией от самого вокзала, часто демонстрируя ужасающие увечья. То и дело они уступали дорогу грузовику или медицинской «Химере», мчащимся в больницы.
Сорик, примотавший кирку-костыль к бедру, наклонился и подхватил под руки почерневший безногий труп.
Когда он поднял мертвеца, тот застонал.
— Врача! Врача! — закричал он, отшатнувшись от существа, к которому прикоснулся.
Крепко сложенный доктор протолкался к нему сквозь суетящуюся толпу, мужчина лет пятидесяти с серебристой бородой, всем своим видом выдающий иномирца. Под медицинским алым халатом на нем были черная форма и ботинки Гвардии.
— Жив? — спросил медик Сорика.
— Будь я проклят, похоже, да. Пытался его унести.
Медик вытащил гибкую трубку и приложил один конец к почерневшему торсу, а другой к уху.
— Мертв. Наверное, вы вытолкнули воздух из легких, поднимая его.
Сорик кивнул, когда медик выпрямился, сворачивая скоп-трубку обратно в наплечную сумку.
— Вы иномирец, так? — спросил Сорик.
— Что? — переспросил медик, отвлекшись.
— Иномирец?
Врач отрывисто кивнул.
— Танитский Первый. Старший медик.
Сорик протянул руку и стащил бумажные перчатки.
— Спасибо, — сказал он.
Медик остановился, удивленный, затем пожал протянутую руку.
— Дорден, Первый и Единственный Гаунта.
— Сорик, я раньше заправлял вот там, — Сорик махнул через плечо на руины Первой Вервунской литейной к востоку от вокзала.
— Скверное время для всех нас, — сказал Дорден, изучая плечистого, внушительного мужика, опирающегося на костыль, почерневшего от сажи.
Сорик кивнул.
— Ваш глаз… его обработали? — спросил Дорден, шагнув вперед.
Сорик поднял руку.
— Старое дело, друг, устарело недели тому. Полно тех, кому вы нужнее.
Словно в подтверждение его слов солдаты УКВГ прокатили мимо, везя кричащего, залитого кровью солдата Севгрупп.
Мтейн и один из людей Кёрт поспешили к нему.
Дорден оглянулся на Сорика.
— Вы меня поблагодарили. Почему?
Сорик пожал плечами.
— Я во всем этом с самого начала. Нас бросили подыхать. Вы не обязаны, но все же прибыли сюда, и за это я благодарю.
Дорден покачал головой.
— Магистр войны Макарот отправляет нас, куда сочтет нужным. Впрочем, я правда рад, что могу помочь.
— Без вас, иномирцев, улья Вервун уже не было бы. И за это благодарю.
— Я ценю это. Мое дело, как правило, неблагодарное.
— Вы не видели майора Расина? Вервунский Главный? Он славный парень…
Дорден покачал головой и повернулся к санитарам-носильщикам, начавшим заносить раненых танитцев с поля боя. Рядовые Майло и Баффелс несли раненого в пах Маника, воющего от боли, кровь капала с носилок.
Дорден подошел к Манику. Он был уверен, что юный солдат умирает от потери крови.