— Как насчет дисциплины? — голос Гаунта прорезал огромный зал, и все оглянулись. Гаунт прошел в конец зала и поднялся на кафедру. Каул занял свое место на передней скамье рядом с Анко.
— Полковник-комиссар? — Маршал Кроу поднялся и через весь зал взглянул Гаунту в глаза. — Есть еще какой-то вопрос? Генерал Нэш уже имел нелюбезность отчитать улей Вервун за его слабое командование. Вы разделяете это взгляд?
— Частично, маршал. Проблемы связи, которые упомянул генерал Штурм, были лишь каплей в море катастрофы, с которой мы столкнулись сегодня. Нам посчастливилось пережить Вейвейрскую осаду.
Анко вскочил на ноги.
— И не нашего ли героя, комиссара Каула, нам стоит благодарить за предотвращение катастрофы?
Зал разразился рукоплесканием и криками, в основном от вервунцев.
Каул принял аплодисменты грациозным, скромным кивком. Гаунту хватило ума не указывать на «косметическую» природу Каулового вмешательства.
— Действия комиссара Каула — документально подтвержденный факт. История не забудет ценности его вклада в победу улья Вервун, — Гаунт очень тщательно подбирал слова, формулируя ответ. — Но иерархия руководства во время осады Вейвейра подвела войска фатально. Полевое командование Вервунского Главного, чья отвага не подлежит сомнению, не распространило стратегические распоряжения — или же не смогло — или не удосужилось — перестроить свои силы перед лицом осады.
На Гаунта обрушился свист и улюлюканье.
— Я так понимаю, вы уже произвели дисциплинарные взыскания, полковник-комиссар, — сухо заметил Анко.
— И только начал, — Гаунт повысил голос, перекрикивая рев на заднем плане. — Но это лишь борьба с симптомами. Это не решает проблемы.
— А под проблемой вы понимаете неповиновение непосредственным приказам? — спросил Каул, поднимаясь на ноги под одобрительные крики.
Гаунт кивнул.
— Иерархия командования должна соблюдаться при любых обстоятельствах. Любой, нарушивший ее, должен понимать, что рискует получить высшее наказание. Без субординации и дисциплины любая война будет проиграна. Я не сомневаюсь, что Вервунский Главный отныне будет придерживаться этой философии.
— Значит, всех нарушителей надлежит карать? — спросил Каул.
Должно быть, он очень хочет перевестись. Он поддерживает каждый мой шаг.
— Конечно. Без угрозы соответствующих санкций нарушения субординации продолжатся.
— В таком случае вы поддерживаете наказание генерала Гризмунда? — спросил вице-маршал Анко.
— Что?
— Генерал Гризмунд — который нарушил приказы и начал собственное развертывание нармянских танков? — теперь уже нармяне свистели и кричали.
Гаунт запнулся.
— Я… Я не был поставлен в известность об этом. Это, должно быть, недоразумение. Генерал Гризмунд заслуживает полного доверия, и…
— Значит, одни правила — для местных, другие — для Гвардии? — язвительно поинтересовался Анко.
— Я этого не говорил. Я…
— Генерал Гризмунд воспротивился однозначным распоряжениям Штаба домов и повел свои танки через территорию, принадлежащую благородным домам. Даже не принимая во внимание нанесенный им ущерб, не достойны ли его действия суровейшего порицания? — Тарриан из УКВГ посмотрел на Гаунта. — Ведь эту философию вы отстаивали, не так ли?
Гаунт отвел взгляд от полуприкрытых глаз коменданта УКВГ и нашел глазами в толпе лицо Каула. Каул улыбнулся ему, не мигая, бездушно.
Он знал. Он знал насчет Гризмунда еще раньше, чем они вошли в зал. Он заманил Гаунта в свою ловушку.
В мгновение Гаунт осознал, что недооценил тщеславие Каула. Тот боролся не за перевод из Вергхаста. Он боролся за славу и власть.
— Так что же, полковник-комиссар? Как нам поступить с Гризмундом? — спросил Анко.
Гаунт отступил от кафедры и прошагал через зал к выходу, осыпаемый выкриками и оскорблениями.
За дверями он схватил одного из Вервунских Элитных, стерегущих дверь, за парчовые одежды и прижал к стене.