Логрис, Мерайн и Нен, продвигающиеся вперед с горсткой солдат Вервунского Главного, буквально налетели на зойканцев в пролете под одним из крупнейших помостов. Танитцы бесстрашно вступили в бой со штыками наголо, а вот вервунцы попытались отступить, чтобы получить пространство для стрельбы, и в итоге нескольких зарезали.
Услышав вызовы в микробусине, Варл бросился на помощь вместе с еще несколькими танитцами и заколол первого же встреченного солдата в охряной форме своим серебряным штыком. Еще один набросился на него с осадным топориком в руках, но металлическая рука Варла снесла врагу голову.
Майор Родъин следовал за ним, беспорядочно отстреливаясь из автопистолета. Он был бледен и задыхался. Варл понимал, что Родъин никогда не видел подобной бойни. Скорее всего, он вообще никогда не бывал в бою до сего дня.
Три отчаянных, кровавых минуты ближнего боя полностью уничтожили отряд зойканцев. Логрис и Нен заняли удобные позиции в овраге, откуда хорошо просматривалась дорога в доках.
Родъин снял очки и попытался трясущимися руками поправить наушники. Он выглядел так, словно вот-вот заплачет.
— Вы в порядке, майор? — спросил Варл. Он прекрасно понимал, что нет, но подозревал, что дело было не столько в шоке от опасности, сколько в жуткой картине падения родного города. Варл очень даже искренне ему сочувствовал.
Родъин кивнул, надевая очки.
— Чем больше убиваю, тем лучше себя чувствую.
Рядом рассмеялся капрал Мерайн.
— Майор говорит прямо как сам Гаунт!
Это замечание, кажется, порадовало Родъина.
— Куда теперь? Налево, направо? — спросил Мерайн. Он был одет в тяжелую спецовку рабочего-заправщика вместо сгоревшей танитской формы. Его туго обтянутый кожей череп покрывала корка высохшей крови и свалявшиеся пучки обгорелых волос.
— Фес знает, — отозвался Варл.
— Направо. Попытаемся пробиться вдоль реки к мосту, — уверенно проговорил Родъин.
Варл ничего не сказал. Он предпочел бы оставаться на месте или даже отступить и перестроиться. Худшее, что они могли сделать, так это переоценить свои силы, но Родъин был целеустремленным. Варлу не нравилось подчиняться майору, пусть он и был старшим по званию. Но Уиллард погиб — Варл видел, как падало со Стены его горящее тело, — и теперь у него не было полномочной поддержки.
Поэтому они двинулись на восток, пробиваясь через обстрел в доках и отвоевывая улей Вервун метр за метром.
Генерал Гризмунд спустился по ступенькам к выходу из Главного хребта, поправляя фуражку и силовой меч. Ветер носил по каменной террасе Коммерции клочья сажи, облепляя выстроенные здесь нармянские танки: сто двадцать семь основных боевых танков типа «Леман Русс», двадцать семь «Разрушителей» и сорок два легких танка поддержки. Ревели двигатели, заполняя воздух голубоватым дымом и грохотом.
Бригадир Начин салютовал генералу.
— Рад, что вы снова с нами, сэр, — сказал он.
Гризмунд кивнул. Он и его офицеры, вырванные Гаунтом из лап УКВГ, буквально рвались в бой.
Гризмунд собрал офицеров и активировал гололитический дисплей пластины данных. Трехмерная световая карта Коммерции и близлежащих районов открылась в забитом сажей воздухе. Гризмунд начал объяснять своим командующим их задачи, порядок развертывания, предполагаемые цели.
Вокс- и пикт-дроны транслировали его голос нармянским солдатам. Инструктаж разросся в целую речь, воодушевляющую декларацию мощи и победы. По окончании танкисты, более тысячи человек, долго одобрительно кричали.
Гризмунд прошелся вдоль рядов рычащих танков и ловко вскарабкался на свой флагманский, «Милость Трона», удлиненную вариацию «Русса» с калибром главного орудия в сто десять сантиметров. Как и все нармянские машины, он был выкрашен в горчичный цвет и украшен имперской аквилой и шипастым кулаком — нармянской эмблемой.
Это было словно возвращение домой. Гризмунд спустился в главный люк, уселся в командирское кресло и подсоединил болтающийся провод от наушников к вокс-передатчику.
Он потянул за ручку, захлопнул люк и в нижнем секторе танка увидел ухмылки водителя, стрелка и помощника.
— Устроим им пекло, — сказал Гризмунд команде и одновременно — через вокс — всем своим людям.
Нармянские танковые части загрохотали через Коммерцию навстречу войне.
Штаб домов превратился в оплавленные руины, заполненные обгорелыми обломками и трупами. Взрыв, снесший его, вышиб также перекрытия и три нижних уровня Главного хребта. Гаунт минуты две осматривал разруху, стоя в развороченном дверном проеме.