В допросной ничего не поменялось с момента моего ухода из помещения. Всё тот же запах крови, щекочущий обоняние и вызывающий далеко не человеческие желания, обнаженная жрица, лишившаяся части кожи, ног ниже голеней и одного большого пальца, да разложенные на тележке инструменты для допроса.
— Соскучилась? — поинтересовался я, подойдя к жрице.
Малинюс уставилась на глухой бронещиток шлема с неприкрытой ненавистью в глазах, что очень плохо. Её придется ломать долго и дотошно, дабы обойтись без неожиданностей.
Направляясь сюда я снова облачился в бронескафандр, стилизованный под змей. Это одна из тех мер безопасности, что приняты нами на случай бегства заключенных. В тюремном блоке передвигаться можно только в подобном облачении, дабы избежать успешного нападения заключенных и получения противником информации о наших личностях, если кому-то из пленников удастся совершить удачный побег.
Вновь приняв демонический облик, я задумался, а затем решил провести небольшой эксперимент. Могущественные танар’ри способны на многие вещи. Среди них есть и как временные, так и постоянные вмешательства в анатомию смертных существ. Причем, не путем, например, банального вскрытия живота или отрывания конечностей. Те же балоры, нальфенши и даже марилит способны искажать своей полей природу смертных, превращая их в чудовищ. Душа остается прежней, разум тоже почти не изменяется, но плоть трансформируется. Как правило, жертвы подобных развлечений истинных танар’ри сходят с ума ещё быстрее, чем погибают. Впрочем, назвать такие порождения воли демонов долгоживущими язык не повернётся. Как правило, танар’ри не слишком волнует участь тех, кто был ими преобразован.
Осмотрев жрицу, прикованную к металлическому столу, я хмыкнул. Эта женщина действительно была красива. Пластические хирурги, генетики и целители постарались, превращая омерзительную уродину в первостатейную красотку. Однако, у Янины так и остался страх вернуться в своё первоначальное состояние, который жрица глушила тем, что уродовала малолетних магов и ведь перед тем, как отправить их на алтарь в качестве жертв. Этим стоит воспользоваться.
— Ты так любишь свою новую внешность, — усмехнулся я, подойдя к пленнице и проведя пальцем, заканчивающимся длинным загнутым когтем, по соску Малинюс, — Что я не могу пройти мимо, не исполнив твоё страх.
— Что? — пленница дернулась всем телом, словно бы пытаясь вжаться в металл стола, на котором она находилась.
В глазах Янины появился страх.
— Начнём, пожалуй… Впрочем, я подобное делаю впервые, а потому… могу ошибиться, — добавил я, — Думаю, стоит начать с ног. Мы же не хотим тебя убить раньше времени…
Положив ладони, покрытые мелкой черной чешуёй на обнаженные бедра жрицы, покрытые уже засохшими каплями крови, я начал пропитывать плоть пленницы своей волей и энергией. Мышцы, кожа, подкожная клетчатка, сосуды, кровь, сухожилия и кости, суставы… Медленно, неторопливо, стараясь ничего не упустить.
Судя по всем, жрица что-то почувствовала. Она начала истошно кричать и дергаться, пытаясь сбросить мои руки со своих бедер. Однако, силы были неравны. Не смертной женщине тягаться с демоном.
Закончив процесс пропитывания плоти своей силой, я принялся за следующий этап. Необходимо во что-то трансформировать обрубки ног. В памяти сразу же всплыли образы девочки-нежити, которую мне с Уореном довелось упокоить в Алкарских Топях. Щупальца вместо конечностей… Увы, но такого подарка пленнице делать не стоит. Слишком уж упертая и опасная личность. Но сам принцип.
Под действием моей воли кожа Малинюс стала обвислой, дряблой, покрылась множеством нарывов, больше половины из которых тут же лопнули, изливая наружу находящийся в них гной. Большая грудь пленницы превратилась в обвислые мешки, а темно-русые волосы начали выпадать.
— Нравится? — поинтересовался я, создавая над пленницей иллюзорное ростовое зеркало.
Впрочем, отражение в нём было настоящим, благодаря чему Янина могла увидеть то, во что превратилась.
— Нет… Нет… Верни! — завыла жрица, мгновенно растеряв свою злость.
— Если ты хочешь получить свою красоту, придется очень многое мне поведать, — усмехнулся я.
Ароматы отчаяния и страха, что волнами расходились из энергетики Малинюс, были подобны терпкому вину. Они кружили голову, подталкивая продолжить ломку пленницы. И если она вздумает упорствовать, то я не стану себе отказывать.