Сикор сразу понял что происходит.
Маги не стали ждать пока каратели обрушаться на их головы и встретили эскадры Федерации на дальних подступах. И первый удар колдунов оказался страшен в своей кровавой эффективности.
Пол под ногами адмирала начал вибрировать, а по палубам крейсера разносился протяжный скрежет металла, больше похожий на стон раненного животного. Огни на панелях управления один за другим меняли свой цвет с зеленого на красный. Уши офицера заложило от скакнувшего давления, а на плечи навалилась невероятная тяжесть — системы судна уже не справлялись с резко возросшей нагрузкой.
Переведя взгляд на голограмму, созданную центральным проектором, Сикор поморщился. Вся центральная часть строя, состоящая преимущественно из тяжелых кораблей уровня крейсера и дредноута, не сможет вырваться из этой страшной ловушки. Медлительные гиганты, не способные к резким сменам курса и быстрым маневрам, не успевали ничего предпринять. Для них даже сброс скорости — долгое дело в силу конструкции. Это не имперские корабли, отличающиеся запредельным запасом прочности силового набора и резервными мощностями гравикомпенсаторов.
Один за другим из эфира пропадали голова капитанов, что докладывали о своих попытках вырваться. И голоса, наполненные отчаянием, тщательно скрываемым за уставными фразами, остро били по нервам Сикора. Адмирал ненавидел терять своих людей. Пусть даже они были собраны в боевую группу со всех концов Федерации. Роберт считал их смерти своей личность ответственностью и некомпетентностью, а не хитроумностью врага.
— Капитан, адмирал, — странно спокойным голосом произнёс штурман, — Я… мы… Не вышло.
В этот момент сигнал боевой тревоги сменился протяжным, вызывающим нервную дрожь, сигналом бедственной сирены, а затем механический голос центрального ИИ произнёс:
— Внимание! Аварийная ситуация! Всему экипажу покинуть судно! Выход из строя главных двигателей два, четыре, шесть, восемь и десять. В связи с перегрузкой прекратили работу системы гравитационного контроля с первой по семнадцатую. Запущен процесс отключения реакторной группы в виду выхода в запредельный режим. Внимание! Аварийная ситуация…
Однако, бежать было некуда. Там, за броневой обшивкой крейсера, их ждет ещё более скорая смерть, чем внутри него.
— Капитан? — повернулся к Лойсу Сикор.
Командир экипажа тараторил в микрофон циркулярной связи, буквально выплевывая приказы, отдаваемые аварийным командам. По бледному лицу Лойса текли крупные капли пота, а в застывших глазах плескались страх и обреченность. За постоянно усиливающимся скрежетом металла и ревом тревожных сирен Роберт не мог расслышать слов — ли понимал по движениям губ и дерганным движениям рук, что Лойс пытается добиться от экипажа и крейсера… чего-то. На взгляд Сикора всё это было бессмысленно. Офицер уже понял, что корабль обречен. Крейсер находился в центре построения и ближе всего к неожиданно образовавшейся черной дыре. У них изначально не было шансов спастись.
Сам адмирал с удивлением осознал, что вместо подобных чувств испытывает… облегчение. Словно бы с его плеч неожиданно сняли тяжкий груз, всю его жизнь давивший на сердце и душу офицера.
Подойдя к штурману, мрачно смотрящему на выключившуюся панель, Сикор положил руку на плечо мужчины и спокойно произнёс:
— Ты молодец, сынок. Ты сделал больше, чем вообще в силах людей.
Между тем, системы контроля гравитации окончательно прекратили работу, а затем приборы начали переходить на аварийные источники питания. Чувствуя как тело стало невесомым, Роберт схватился за поручень на приборной панели штурмана и обернулся. Предметы, что не были закреплены, как и люди, на мгновение поднялись в воздух, оторвавшись от палубы, а затем их всех бросило на пол. Гул сминающегося металла стал ещё громче, но к нему добавились новые звуки — хлопки и грохот ломающихся переборок, лопающихся блоков управления и приборов…
Чувствуя нарастающую боль и треск собственных костей, Сикор открыл глаза и уставился у на обшивку потолка. Перфорированные металлические квадраты буквально разрывало весте с конструкцией судна, затягиваемого в утробу рукотворной черной дыры.
«Во всяком случае, я избежал участи доживать свои дни никому ненужным никчемным военным пенсионером, — мысленно усмехнулся адмирал, — В какой-то степени, это правильный финал. Я не стал палачом…»
Криво оскалившись, офицер сделал выдох. Однако, из его рта повалила кровавая пена, а боль окончательно затопила разум. Спустя несколько мгновений кости черепа лопнули. Тяжелый авианесущий крейсер «Колин» прожил на несколько секунд дольше. Затем громадный звездолет попросту смяло гравитацией, окончательно добив израненную машину и его экипаж.