— Для чего ты всё это мне рассказал? — сдавленным голосом спросила Кордана, — Чтобы сделать больно? Я и те знала, что хочу быть живой и…
— Заткнись, — фыркнул Волантис, — Считай, что старик решил дать тебе ценный жизненный совет, детка. И лучше тебе меня выслушать, после чего поднять свою аппетитную задницу и убраться из моей квартиры, а не пытаться снова тут командовать.
— Хорошо, — сделала судорожный вдох Кордана.
Внутри женщину разрывало от переполняющих её чувств. Страх перед силой Эрна, боль от услышанных слов по поводу душ и осознание своей беспомощности перед могуществом древнего мага не давали бывшей ИИ спокойно обдумать происходящее.
— Так вот… Сейчас за этим столом пьют кофе бывший мертвец и, как я понимаю, жертва ученых, которую сделали машиной. И знаешь что? — уставился на Кордану Волантис, — Я собираюсь воспользоваться своим вторым шансом и просто жить так, как не мог целых четыре сотни лет. Без войны, без похорон близких мне людей, без умирающих на руках друзей, вони дерьма и крови на полях сражений и сгоревших городов… Понимаешь? И тебе стоит не упираться в приказ тех, кто давно сдох, просрав целую страну, в просто жить. Найти своё место в этом мире и наслаждаться тем, что у тебя есть. Ведь, ты так и не научилась ценить самое важное, из приобретенного.
— О чем ты? — нахмурилась Кордана.
Во многом, Эрн был прав. Она сама неоднократно думала в подобном ключе. Далеко не раз внутри бывшей ИИ всё горело от желания бросить бесполезное дело, кажущееся обреченным на провал, и просто жить. Ведь, для этого у неё всё есть.
Однако, неизменно, нечто внутри Корданы начинало сопротивляться подобному желанию, вынуждая женщину рисковать вновь обретенным живым телом из плоти и крови.
— Понимаешь, — покачал головой Волантис, глядя в глаза своей собеседницы, — Прекрасно понимаешь. Но не можешь. Потому, что с тобой, как и когда-то со мной, с Айзеком и многими другими, поступили невероятно подло… Империя, давая нам силу, отнимала свободу. Один из ритуалов, благодаря которым мы становились действительно могущественными магами, прописывал в наши души наборы установок, формирующих верность стране и заставляющих погибать ради неё в окопах этой вечной войны…
— От этого можно избавиться? — тихо спросила Кордана, понимая что это вполне разумное объяснение.
Во всяком случае, теперь многие поступки Кларка выглядели логично.
— Вполне, — усмехнулся Эрн, — Не дергайся, девочка.
Вытянув засветившуюся руку в сторону своей гости, магистр принялся произносить заклятие:
— Sereh terofa dethare seluare…
Кордана осознала, что не может пошевелиться, а внутри неё всё объято странным пламенем, быстро превращающимся в обжигающую боль. Её выворачивало наизнанку, словно бы выдирая из самых глубин личности и самой сути, нечто острое, колючее и опасное. Однако, на месте исчезающего тугого комка боли, который бывшая ИИ даже не осознавала, появлялось нечто новое. Тугое, теплое, липкое…
Очень быстро все эти ощущения исчезли, а сама Кордана рухнула лицом на потрепанный стол, сбив руками чашку. Недопитый кофе растекся лужей по столешнице, вызвав у Эрна кривую усмешку.
Взмахнув рукой, магистр даже не стал произносить заклятий. Его концентрации хватило для того, чтобы ещё дымящийся напиток исчез, а блузка Корданы очистилась и высохла.
— Это… что это было? — прошептала бывшая ИИ, сумев справиться с чувством бессилия и головокружением.
Губя женщины едва шевелились, а сердце грозило вырваться из груди, переломав ребра.
— Считай, что ты получила от меня ответный подарок, — пожал плечами Эрн, — Ты дала жизнь мне, а я тебе — свободу.
— Спасибо, — произнесла Кордана, заставив себя сесть прямо.
— Пришла в себя? — усмехнулся Волантис, — Тогда выметайся из моей квартиры и больше не появляйся.
— Я… спасибо.
Когда за Корданой закрылись двери, внешность Эрна Волантиса начала меняться. Спустя несколько мгновений в невзрачной квартире среди жилых комплексов Кордии, сидел уже не инфильтратор, а Джим Хоган, один из немногих выживших во время гражданской войны имперских архимагов.
— Герцог, я с тебя за этот спектакль сдеру что-то особенно экзотическое, — фыркнул мужчина, брезгливо осмотрев помещение, — В такие помойки мне давно не приходилось попадать.