— Ты называешь их мужчин и женщин… весьма своеобразно, — покачала головой Алиига.
— Они не млекопитающие, как большинство известных рам рас, и не рептилии, как некоторые малые народы, — вздохнул Прайм, — Зефар — нечто куда более близкое к насекомым, чем к любым другим видам. Из-за этого говорить о наличии у них понятных нам семейных или общественных ценностей не приходится. Этот же фактор формирует определенные нюансы их восприятия в отношении других рас. Мы для них — либо враг, либо… биоматериал. Не более. Уже исходя из этого необходимо понимать, что любые договоренности с зефар бессмысленные в виду гарантированного нарушения ими при наличии возможности сделать это.
Пока ученый говорил, я обдумывал ситуацию и не мог понять от кого же пахнет страхом. Кто-то во помещении чувствовал едва ли не ужас. Из-за этого мне пришлось провести частичную трансформацию в демона и начать сканировать каждого участника совещания, переходя от одного из находящихся тут магов к другому.
К моему удивлению, источником неожиданных эмоций являлся Тавион Линд, помощник Миины, занимающийся вербовкой магов. Именно он излучал страх, постепенно превращающийся в ужас. При этом, взгляд полукровки переходил с Этуса на стакан с водой, из которого ученый несколькими минутами раннее сделал несколько глотков, а затем обратно на Прайма.
«Яд? — опешил я, — Но почему? И… Не время!»
Мне оставалось только одно. Действовать.
— Враг! — закричал я, волей заблокировав Линда и его магические способности, — Целителей сюда! Вода отравлена!
В первое мгновение в зале царила тишина. Маги, схватившись за оружие, пытались понять кто противник и куда стрелять. И только когда Тавион взлетел вверх, контролируемый моей силой, до орденцев дошло.
— Немедленно целителей сюда! — пришлось мне поторопить своих подчиненных.
Притянув к себе Линда, я посмотрел в алые глаза наполовину человека, наполовину алари, и спросил:
— Что в воде? Говори!
Надавив волей на разум полукровки, я уперся в многослойную ментальную защиту. Помощник Минны, надо отдать ему должное, пытался вырваться из оков моей силы. Всё же, мастер боевой магии и менталистики. Однако, несмотря на это, в голой силе он уступал мне.
Сообразив, что щиты на психике не желающего говорить полукрови не получится продавить, а времени на их взлом банально нет, я пошел более радикальным путем. Полностью перекинувшись в танар’ри, схватил Тавиона на левую кисть и сжал её. Хруст костей и побелевшая кожа, вместе с неожиданно сильным выплеском энергий боли, дали мне понять, что выбранный путь верен. Щиты ублюдка начало ломать изнутри.
— Лучше говори сам, иначе тебе придется…
— Эликсир Стифа! — выдохнул Линд, с ужасом глядя на меня.
В этот момент Этус схватился за грудь и, рухнув на пол, принялся блевать кровью.
— Ублюдок! — выдохнул я.
Смешав классическую трансфигурацию, руны и демонические способности, я вытянул из пола десяток стальных нитей и обвил ими руки, ноги и шею пленника, после чего сформировал на всем этом десяток заклятий, выполняющих роль негаторов магии, и только после этого повернулся у ученому.
А дела Прайма были плохи. Его энергетика распадалась на глазах, а физическое тело разрушалось с не меньшей скоростью. Кожа на видимых участках тела начала вздуматься и покрываться трупными пятнами, хотя Этус ещё не умер. Если не придумать способ остановить процесс, то наш генетик погибнет прямо тут.
Понять бы её как…
Из-за особенностей Эликсира Стифа, заклятия стазиса и целительские разделы магии не могли помочь Прайму или замедлить деструктивные процессы…
«Замедлить? Остановить? — отчаянная идея начала формироваться в моем сознании, — Пока ещё не поздно и он жив, иначе могут возникнуть… Проклятье!»
Настроившись на поток времени ученого, я задействовал все свои силы, чтобы остановить его, а затем повернуть вспять. В начале, будто бы в замедленной съемке, тело Этуса стало возвращаться в нормальный вид, а трупные пятна исчезать. Вместе с тем тонкие тела и оборочки, энергетика и аура мужчины тоже восстанавливались.
Что удивительно, но в бою подобные вещи не отнимали так много сил. Во всяком случая, простецы, которых мне довелось убивать методом ускорения потока времени, не требовали таких затрат сил и энергии. Или всё дело в том, что здесь и сейчас происходило, фактически, восстановление разрушенного?