Более-менее отойдя от неожиданного появления собственной копии, я начал отвечать, используя исключительно демонические способности и те заклинания, которые узнал уже после того, как покинул Землю… Включая адаптированные под беспалочковый вариант британских заклятий. Данный факт моего противника совершенно не смутил — только вызвал усмешку.
— Слабак, — фыркнула моя копия, — Неженка и слюнтяй. Расслабил свою задницу в теплом креслице и забыл каково это — жрать дерьмо в окопах и хоронить друзей. Да ещё и в архимаги собрался… Ты кусок говна, а не архимаг!
Я же, даже понимая что веду бой именно с двойником, почему-то не мог применить Адское Пламя или действительно смертоносные возможности, присущие танар’ри. Собственные лицо и голос, коими мне довелось обладать в прошлой жизни, сбивали с толку.
— Я же говорил — ты ничтожество. Ты не я. Ты дерьмовый школяр, получивший мою память, а не…
В этот момент у меня получилось пересилить себя и проломить щиты двойника. Удар Адским Пламенем, которое уже давно получалось призвать без заклятий, мгновенно уничтожил тварь, обладающую моей же внешностью… Ну и знаниями, наверное. Во всяком случае, арсенал заклятий был точно моим. Старым.
— Так ты, всё же, Гарри, а не Айзек? — раздался рядом со мной девичий голос, — Как же мы все ошибались…
Обернувшись, я увидел Гермиону. Только не живую и здоровую, а мертвую. Она пребывала в том виде, в каком её положили на погребальный костер. Даже одежда…
— Только теперь уже поздно, Гарри, — грустно улыбнулась мертвая девочка, — Меня нет. И тебя нет. Все мертвы. Всё то, что было нам дорого. Ради чего стоило жить… Нашего дома больше нет.
Несколько мгновений покойница молчала. Затем она уставилась на меня. Взгляд Грейнджер стал злым, тяжелым и обвиняющим.
— Но тебе же плевать. Ты отдал наш дом демонам на расправу, а сам — живешь и наслаждаешься тем, что вытворяешь. Ты…
Слушать эту тварь, что вздумала прикидываться моей мертвой подругой, я не стал. Адское Пламя быстро поглотило существо, оставив на месте «покойницы» лишь черное пятно.
Быстро восстановив щиты, я огляделся. Учитывая происходящее, было не трудно догадаться чего именно хотело это место. Избавить меня от привязок, чувства вины, страхов и… Не знаю. Наверное, и от надежд. Во всяком случае, появление сразу двух вариантов меня самого, наводило на мысль о том, что лабиринт показывает мне то, что необходимо устранить.
В какой-то степени это так и есть.
Я лишь сейчас понял, что всё это время цеплялся за свою прошлую жизнь. Постоянно сравнивал себя нынешнего с собой тогдашним… И не только себя. Если вспомнить происходившее в Алкарских Топях, мою одержимость Империей Дракона и то, как я представлялся офицером имперской гвардии… А, ведь, у меня не было на это права. Айзек Кларк давно был мертв. То, что душа прошла перерождение, сохранив личность, ничего не значило.
Ещё хуже то, что у меня не получилось принять новое имя и новую жизнь. Я не стал Гарри Поттером. И эта ошибка породила во мне множество ложных надежд, итогом которых стали непростительные ошибки. Даже встреченные в Топях имперцы… Я верил им, считал своими. Теми самыми имперцами, что воевали за выживание человеческой расы. Но они были другими. Не моими собраться по оружию.
Я жил прошлым. Цеплялся за давно отмершее.
Этот факт породил «Орден Империи», а потом и создал Пространство Дракона, которое, как выяснилось, имеет те же самые проблемы, что и давно рухнувшая страна. И как бы я ни старался, но ничего изменить не получалось.
Почему?
Ответ на поверхности.
Я должен осознать — Айзек Кларк мертв. Он умер в камере крепости-тюрьмы. Я не он. Я другая личность. Но какая?
Пространство в центре зала закрутилось, а затем буквально выплюнуло… Дафну. Девочку-подростка, что погибла в Хогсмите от рук озверевших слабосилков, мутировавших после скоротечной ядерной войны.
— Да, я не твоя подруга-киборг, — усмехнулось существо, одетое в школьную мантию.
— Кто ты?
— Лабиринт, — улыбнулась «Дафна», — Разве ты ещё не понял?
— Ты издеваешься? Специально…
— Нет, — оборвала меня она, подойдя вплотную
Что неприятно, но мои щиты совершенно не смутили двойника Дафны. Казалось, будто бы это существо их и не заметило.
— Ответ на поверхности, — произнесла тварь, приложив к моим губам свой указательный палец, — Ни меня, ни остальных тут нет и не было. Это всё — ты сам.