— Здравствуйте… — едва смогла выдавить из себя Одетт. — Я, наверное, пойду. Погуляю.
— Ты мне раньше вообще не рассказывал, что у тебя есть сестра, — гостья обиженно прищурилась.
— Нужды не было, — Эрен встряхнулся и вновь направился в ванную. — Проходи на кухню, не стой. Ты немного не вовремя, но в любом случае я рад тебя видеть. Жди теперь, мне нужно побриться.
В следующую секунду обтянутая плёнкой дверь тихо захлопнулась.
— Вот как всё повернулось… — как только хозяин скрылся, лицо гостьи поменялось. Из фальшиво-милого и сконфуженно-неловкого оно тут же стало каким-то жутким. Злым. — Понятно. Ты же ему не сестра, да? Девочка?
Одетт едва не поперхнулась и отступила на шаг назад. По спине пополз колючий холод.
— С чего вы решили? — только и сумела выдавить из себя обескураженная «сестра». — Бред какой-то…
Сердце всё равно пропустило пару ударов, от стресса мокли ладони.
— Вы не похожи внешне, — гостья поджала губы. — Ведёте себя совершенно по-разному. Плюс ко всему — внезапно свалившаяся «наследница»... Звучит натянуто. Раз отец Эрена имел отношения с твоей матерью, как я, мельком, поняла, то мог завещать тебе что-либо просто так. Мало того — ты с лёгкостью могла сама стать его любовницей, а теперь притащилась сюда под видом сестры его сына. Не удивлюсь, если ты рассчитываешь завлечь в койку своего «братика».
— Вы несёте просто несравненную чушь, — голос практически дрогнул. Одетт раскрыла глаза и сжала кулаки. Возмущение и злость мешались с внезапным стыдом. В чём-то она правда врала, но в остальном говорила правду. А от слов, что она, якобы, спала со своим отчимом, хотелось дать незнакомке звонкую тяжёлую пощёчину. — Ваши слова звучат как сюжет мексиканского сериала. Я не буду слушать тут теории заговора и всё в таком духе. Хоть я сестра, хоть мать, хоть личный вертолёт мистера Андертеста — вам-то какое дело? У меня есть документы. Я могу тут жить.
— Уходишь от ответа, зайка, — гостья недобро прищурилась. — Меня зовут Карен Браун. Я — невеста твоего… хоть брата, хоть сына, хоть владельца, как ты сказала. И я не позволю, чтобы какая-то моль пыталась выбить мне почву из-под ног, срывать помолвку и всё в таком духе. Чужую женщину в доме своего мужчины я терпеть не стану.
— У вас паранойя, мисс Браун. Я его сестра, не более того, — кулаки сжимались всё сильнее. — Но если вы намерены скандалить с сестрой своего мужчины — ваше право.
— Это что, сейчас была завуалированная угроза? — Карен раскрыла глаза. — Я сделаю так, что тебя здесь не будет, и очень скоро. Вылетишь отсюда, как пробка, наплевав на свои бумажки. Больше всего я ненавижу самоуверенных выскочек, которые считают, что хитростью могут пролезть в любую щель и обосноваться там, — она раздражённо развернулась, затем быстро пошла в сторону кухни, откуда несло уже привычным запахом кофе.
Одетт едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот. Лицо перекосила гневная ярость, которую она тут же смирила: прикрыла глаза и опустила голову. Судя по всему, невеста сына отчима была хорошей только рядом с ним, потому что хочет замуж. Или, другой вариант, он держит её в ежовых рукавицах, отчего Карен боится сказать при нём даже несколько лишних слов.
— Она ненормальная… — прошептала девушка, хотя по спине всё ещё блуждал холод. Стильная, милая. А ещё, похоже, ревнивая, подозрительная и агрессивная. Что с ней делать — Одетт понятия не имела. Лишь нервно потерла щёку, проглотив огромный, болезненный ком.
Из кухни доносился тихий говор: стальной голос мужчины и лёгкий, слегка заискивающий голос женщины. Девушка, слыша эти голоса, раздражённо прищурилась, потом медленно побрела к себе.
Еды не было, но вместе с провизией не было и аппетита — иногда накатывала нервная тошнота. Не хотелось воспринимать всерьёз ревнивую подружку старшего «брата», однако воспринимать её по-другому почему-то не получалось.
— Ну и что она может мне сделать? — спрашивала Одетт сама у себя, неловко оборачиваясь на случайные возгласы.
Да, спальное место у неё появилось. Да, теперь можно не беспокоиться о том, что в любой момент окажешься на улице — хотя бы какое-то время.
Вот только ни один из этих фактов больше не радовал. Ни один из них не утешал.
* * *