— Уйди с дороги. Я в магазин пойду, — процедила девушка.
— Конечно-конечно, — молодой человек прикрыл глаза, хотя явно не собирался отходить в сторону. — Натолчёшь в коридоре грязи — шкуру спущу. Иди.
Красивый и некрасивый ублюдок
Небо угрюмо нависало едва ли не над макушкой. Здания утопали в утреннем тумане, ветра не было, из звуков раздавался лишь короткий щебет птиц и шум редких, проезжавших мимо машин где-то позади спины. На улице неумолимо холодало.
Теперь Одетт казалось, что она любит ходить на учёбу. Любит тащить за собой бестолковые книги, любит мёрзнуть в одной рубашке в девять утра. Обычно она ощущала некоторую нервозность, когда поднималась по тяжёлым гранитным порогам университета, а теперь чувствовала только облегчение.
«Брат» очень рано выходил на работу. Просыпался в полшестого, пил несколько чашек кофе, принимал душ и шёл работать. Девушке повезло не пересечься с ним утром, оттого ей немного полегчало. С этого момента волнение перед университетом ощущалось сущей мелочью.
Ей нравилось учиться. Отчим купил Одетт образование, и она с большой радостью изо дня в день рисовала однотипные чертежи — странные многоэтажки в разрезе. Через годы ей повезёт рисовать чертежи фасадов зданий. Именно повезёт — делать «лица» улицам, домам, создавать эстетику, которая окружала каждого прохожего. Она ощущала это самым настоящим везением. Немногим удавалось выбрать образование по себе, немногим удавалось за него заплатить.
— Эй-эй, Клювик, — послышалось сзади. Девушка вздрогнула и закатила глаза.
— Доброе утро, Мэтт, — она скривилась, уставившись себе под ноги. «Клювик» — эта кличка прицепилась к ней с первых дней учёбы в университете просто потому, что её звали как принцессу-лебедь. Но «лебедь» звучало слишком хорошо, слишком красиво, а вот «клювик» — в самый раз. В этом прозвище читалась снисходительная ирония, раздражающая псевдозабота.
— Ну что, ну как? Переехала? С родственниками познакомилась? — Парень со странными пыльно-рыжими волосами по-хозяйски закинул ей руку на дальнее плечо и чуть нагнулся к её уху. — Расскажи.
— Нечего рассказывать. Отвяжись, — девушка поджала губы. — Почему все сделали новость из моего переезда? Народ каждый день переезжает — и ничего.
— Потому что тут сваливает не кто-то, а сама Клювик, — он мерзко усмехнулся. — Богатенькая девочка, у которой папаня скончался, и она внезапно перестала быть богатенькой. Я думал, так не бывает. А нет, бывает.
— Мой папа не богатенький, — она сжала кулаки. — Я не знаю, откуда пополз этот идиотский слух. Мало того, что её звали как принцессу, так ещё и сочли богатой после поступления — из-за огромного денежного взноса, покрывающего всю учебную программу. Среднестатистические люди платили за учёбу частями и были рады такому раскладу.
— Ну да, ты не богатенькая. На тебя просто упал мешок денег — с кем не бывает, — Мэтт прищурился. Пальцы давили на кожу плеча всё сильнее с каждой секундой. Они ощущались даже через ткань рубашки и явно оставят синяки. — Сперва до уборщицы докатилась, теперь навязалась «родственничкам». Есть на свете справедливость, да? Добро пожаловать к нам, простым смертным, карамелька. К слову, не подкинуть тебе работёнки?
— Отвали от меня! — зарычала Одетт, затем резко дёрнула на себя ручку резной деревянной двери. Взгляду открылось тёмное, тусклое фойе с консьержем, у которого был внимательный, хотя и ленивый взгляд, и двумя такими же ленивыми охранниками.
— Или что? Пожалуешься на меня своему «братику»? Ты же, вроде, к «братику» переехала, да? Брось, Клювик, я же тебя не оскорблял. Хватит так себя вести — может, ещё друзьями станем, — улыбка становилась жабьей. Парень явно не хотел отлипать, его только распаляло сопротивление. — А можно я познакомлюсь с твоим «братиком»? Буду к тебе в гости ходить. Встречать, так сказать.
— Я сказала: отвяжись, ящер! — она резко схватила Мэтта за палец, отдёрнув его руку от своего плеча. — Не лезь ко мне. Не разговаривай со мной. Не смотри на меня! — Плотно сомкнутые от ярости челюсти болели от страшного напряжения. В просторном холле с гранитным полом мелькали люди. Студенты толпились у стенда с информацией, переговаривались меж собой, разбегались по аудиториям. Одетт беглым взглядом осмотрела нескольких одногруппников, набрала побольше воздуха в лёгкие и ринулась наверх по широкой, залитой белым утренним светом лестнице. К счастью, Мэтт растворился среди прочих студентов, и больше его уродливая фигура в жёлтой безразмерной футболке не нависала над ухом.