Когда девушка смотрела ему в лицо, то понимала, что люди имеют в виду под словом «ненависть». Уродливо-красное, прыщавое, мерзкое лицо. Но, может, дело было вовсе не в прыщах и не в нездоровом румянце парня.
Он лез. Он не давал прохода, дразнил, пощипывал за бок и подстёгивал остальных называть Одетт «Клювик». Иногда тащился за ней до самого дома, театрально причитая, что ей нужно прекратить быть такой злой, иначе: «Злость тебе вернётся, карамелька, я обещаю».
«Паршивый дурак», — цедила девушка сквозь зубы, проходя в широкую, светлую аудиторию, где на задних рядах уже расселись усталые, заспанные студенты.
Глядя на Мэтта, она вспоминала, почему не любила ходить в университет. И почему не любила там задерживаться.
* * *
— Брось, Клювик, я же это по-дружески, — он вновь оскалился, а Одетт повесила голову, стеклянными глазами уставившись в асфальт.
Вечерело. Поднялся небольшой ветер, но, несмотря на это, воздух ощущался пыльным и тяжёлым. Возможно, поднимался мелкий мусор от проезжей части. Впереди вываливался мусор из круглой, переполненной урны — судя по всему, дворники халявили, убирая эту улицу. Кеды шуршали о дорожное покрытие, казалось, собирался пойти мелкий дождь.
— Хватит за мной ходить, — как робот, прошептала девушка, до боли сжимая кулаки. — Хватит меня преследовать.
— Я просто провожаю, узколобая дура, — парень скривился в очередной улыбке. — Общественность должна знать, где теперь обитает Клювик. Уборщица — полезное знакомство.
— Общественность в твоём лице? — Одетт прищурилась. — Феерический дебил.
— За такое и язык вырвать можно, карамелька, — он было подался вперёд, затем выпрямился и надменно оскалился. — Если бы он и так не был зажат между половинками клюва. Серьёзно, ты огребёшь, если не начнёшь вовремя затыкаться, и тебе никто не поможет.
Девушка вновь с ненавистью прищурилась. На самом деле она не знала, на что способен странный парень, который видел смысл своей жизни в том, чтобы её травить. А ещё она понятия не имела, сможет ли физически его одолеть, если дело дойдёт до драки. Здравый смысл подсказывал, что скорее нет, чем да — и это пугало.
Когда на горизонте показалось здание дома, Одетт облегчённо выдохнула и прибавила шаг. «Брат», должно быть, уже дома, но сейчас это не играло никакой роли. Ближе, чем к подъезду, её однокурсник не подойдёт — и от этого факта становилось значительно легче. От стресса мёрзли руки, меж бровей ложилась глубокая морщинка.
— Твой «братик» такой же богатенький, как «папа», да? Повезло тебе, Клювик. Видно, судьба любит несносных шлюх, — как-то разочарованно пробубнил Мэтт, явно ожидая увидеть разваливающееся трёхэтажное здание. На этот выпад девушка с омерзением скривилась, но ничего не ответила. Не хотелось получить в догонку камень или что-то в этом духе — через пару секунд она просто скрылась за тяжёлой новой дверью.
«Нужно записать его слова на диктофон и отнести их в полицию», — звенело в голове. «Меня достал этот урод, ещё и завуалированно угрожает, прыщ несчастный. Сбой эволюции, ошибка природы».
Гнев тёк по венам вместо крови, ноги сами несли девушку на нужный этаж. Правда, чем ближе была дверь, тем сильнее сходила ярость, уступая место чудовищному волнению. Еды Одетт так и не купила, весь день просидев на дешёвых булочках с мясом и рисом. Постельное бельё тоже не купила, как и полотенце, как и тапочки. Ничего полезного не сделала — оттого опускались руки. По виску полз нервный пот.
Она замерла у двери, уставившись на круглый глазок. Слегка замялась, затем вытерла руки о джинсы и нажала на звонок. За дверью послышалось какое-то шевеление.
Через пару секунд щёлкнул замок. В дверном проёме показался высокий тёмный силуэт, который слегка склонил голову.
— В следующий раз открывай своим ключом, я не дворецкий. А забудешь его дома или потеряешь — спи на улице, пока не найдёшь.
— Учту, — девушка поджала губы и спрятала взгляд. Опять он в халате. Опять пахнет кофе, гелем для душа, опять у него мокрые волосы. Внутри всё заворачивалось в плотный узел, и «Клювик» совершенно не знала, что с этим делать. Что делать с этой прожигающей, больной симпатией, которой не должно было быть. Симпатией к человеку, у которого есть невеста, к человеку, который её терпеть не может и только ищет повод, чтобы задеть. К тому, кто считает её своей «сестрой».