«Не моё дело, не моё дело, не моё дело», — взявшись за виски, мямлила девушка. И всё равно ничего не могла поделать с тем, что думала о состоянии «брата». «Может, ему чай горячий сделать?» — вертелось в голове. «Хотя я догадываюсь, куда он засунет мне этот чай…»
Всякий раз Одетт со сжатыми зубами собирала сумку на учёбу, и всякий раз со сжатыми зубами возвращалась домой. Лицо Мэтта отвращало, лицо Эрена — нет, но что от одного, что от другого сыпались мерзкие подначки.
Через пару дней студентка всё же купила нормальный комплект белого постельного белья, дешёвый плед и не менее дешёвую синтетическую подушку. Старая кровать в мгновение ока ожила и расцвела, стала довольно комфортной, можно сказать, уютной. Хотелось ещё купить небольшой коврик под ноги и тапочки, чтобы не морозить ноги, но это уже было не настолько важно.
В выходной девушка не очень-то хотела выходить, несмотря на нестерпимо токсичного «брата» за стеной. И так набегалась за неделю — то на учёбу, то домой, то уборщицей, то от раздражающего одногруппника. Уже настроилась немного полежать, посмотреть на телефоне какой-нибудь фильм, как хлопнула входная дверь. «Сейчас за стеной начнутся томные серенады», — с грустью подумала Одетт и перевернулась на другой бок. Как ни странно, Андертеста не было слышно — этот факт немного напрягал.
Дверь в её комнату скрипнула, отчего девушка вскочила, сжала руки и нервно уставилась в проём. До этого Эрен к ней не заходил, он в целом почти никогда не подходил первым и не начинал диалог.
Возле двери стояла знакомая женская фигура. Студентка скрипнула зубами, затем опустила взгляд на пол.
— Приветик, «сестрёнка». — Карен поправила прямое серое платье и медленно вошла внутрь. — Смотрю, ты здесь немного обжилась. И как оно? Комфортно тут?
— Нормально, — Одетт поджала губы. — Добрый день. Что вам нужно? У вас ко мне какое-то дело?
— Да, вот, присматриваюсь. Это же должна была быть моя комната, пока ты сюда не заявилась, — гостья растянулась в мерзкой улыбке.
— Мне очень жаль, — студентка прищурилась. — Но юридически эта квартира вообще принадлежала мистеру Андертесту-старшему. Он завещал её часть Эрену, а часть — мне.
— Ещё бы, он же не оставит такие миленькие глазки гнить где-нибудь на вокзале.
— Где Эрен? — девушка поднялась с кровати и сжала кулаки. — Вы пришли к нему? Идите к нему. Не надо заходить ко мне в комнату и пытаться меня унизить. Мне жаль, что вам не удалось тут пожить, но это не мои проблемы. Оставьте меня и мою комнату в покое. Хотите съехаться? За стеной ещё одна. С милым и в шалаше рай, разве нет?
Карен гневно раскрыла глаза. Зачем-то полезла в бежевую сумочку, достала оттуда небольшую бутылку, затем быстро подошла и плеснула водой Одетт в лицо.
Та с ужасом шарахнулась в сторону. Холодные капли стекали по лицу, намокала серая футболка. На секунду тело захватил шок.
— Его тут нет, — прошипела гостья. — Твоего «братика». Он дал мне ключи, чтобы я его дождалась, и уехал по делу. — Она медленно наклонилась над застывшей в замешательстве девушкой. — Слушай сюда, фальшивая родственница. Я таких, как ты, вижу насквозь. Это только начало. Слышала? Только начало. Я превращу твою жизнь в кошмар, пока ты не уберёшься отсюда и не оставишь моего мужчину в покое. Я сотворю с тобой такое, что ты будешь бояться заходить в эту квартиру. Хорошо запомни. И выбирай, что тебе важнее — присвоить себе чужое или сохранить психику в целости.
В тот же момент входная дверь хлопнула вновь, и в коридоре послышалась какая-то возня.
— А вот и он. — Карен поджала губы, вновь взяла бутылку и на этот раз плеснула водой себе в лицо. — Эрен!! Что твоя сестра себе позволяет?! — крикнула она, швырнув пустую бутыль на чужую постель. — Посмотри на меня!! — гостья резко развернулась и ринулась прочь из чужой комнаты.
Одетт раскрыла рот. Затем тут же его закрыла, стиснула зубы и, не помня себя, помчалась вслед за ней.
— Это она пришла ко мне в комнату!!! Она ко мне заявилась и начала угрожать!! — глаза застилал гнев и страх, сердце так отчаянно билось в груди, что начинало болеть.
Мужчина усталым взглядом осмотрел двух мокрых девушек. Медленно снял лёгкий чёрный плащ и повесил его на вешалку в шкаф коридора. Губы медленно расползались в отстранённой усмешке.