«Натяну проволоку и буду вылезать в окно, по верёвочной лестнице», — печальная улыбка становилась всё шире. — «Живу здесь всего-ничего, а они уже успели из меня душу вытрясти. Лучше бы у моего отчима не было никакого сына».
За стеной послышался знакомый стон, отчего Одетт стиснула зубы и спрятала голову под подушку. Не её дело, что они делают. Не её дело.
* * *
Утром вновь за дверью послышался тяжёлый кашель. Настолько громкий, что девушка проснулась и напряглась, сжимая в руках мобильник.
— Ах, бизнесмен, значит? — В голосе Эрена читалась ирония, он говорил с кем-то по телефону. — Прекрасно, люблю бизнесменов. У них так забавно бегают глазки, когда задаёшь им неудобные вопросы. Нет, он мне ничего не предлагал. Вот когда предложит — тогда и свяжешься.
— Бизнесмен?.. — пробормотала студентка, заспанными глазами уставившись на пол. — Он имеет какое-то отношение к бизнесменам?
— Я с него шкуру спущу!! — рявкнул Андертест, после чего вновь закашлялся. — Будет там расхождение хоть в один процент — я из него душу вытрясу.
Внезапно девушка раскрыла глаза и подняла брови. Спустит шкуру с бизнесмена? Процентные… расхождения?
Сын отчима — налоговый инспектор? Одетт присела на постель и тяжело усмехнулась. На самом деле, глядя на него, можно было так подумать. Раздражающе выхолощенный, с едкой, ироничной улыбкой, хамоватый, резкий и вечно говорит так, словно ему все должны. Как минимум — отчитаться, а как максимум — сделать минет. Если её предположение окажется правдой, она, казалось, нисколько не удивится. Такой человек одним своим видом просился что-либо инспектировать. Муштровать за неточности, устранять неполадки. Он буквально сросся с системой — и за это система его обожала.
Таких хвалят в школе. О таких говорят: «отличник, везде успевает, хороший мальчик». Правда, хорошим Эрен был только для тех, перед кем он отчитывался. Для тех, кого отчитывал сам — Андертест становился ночным кошмаром.
В итоге девушка устала слушать телефонный разговор, вскочила с кровати и принялась натягивать на себя старые заношенные джинсы, затем — светлую застиранную футболку. Слегка встряхнулась, затем неловко высунулась в коридор, глядя на широкую спину «брата», который был одет в чёрную, как смоль, рубашку.
Стоило ей выйти — он вновь закашлялся, затем рефлекторно прикрыл рот и сжал зубы.
— Опять ты на меня таращишься? Сколько можно? — спросил Эрен, не поворачиваясь. — Тебе моя спина удовольствие доставляет? Или я тебе просто нравлюсь? — В голосе легко читалась ироничная ухмылка.
Одетт вздрогнула от этого вопроса и тут же скрестила руки на груди.
— Мне кажется, ты на себе зациклен, раз считаешь, что я вышла на тебя посмотреть.
— Серьёзно? — раздалась тихая усмешка. — Ты стоишь в пустом ободранном коридоре, где только голые стены. Конечно, ты будешь на меня смотреть. Кстати, сестричка... — Он оскалился. — Ты не будешь против гостей сегодня? Я знаю, что с Карен вы не поладили, но придётся наступить своему самолюбию на горло.
— Она что, сегодня опять придёт? — Челюсти сжимались сами, на лбу выступала испарина.
— Да. Во-первых, мы любовники. Во-вторых, у неё проблемы со съёмным жильём. У соседей антисанитарные условия, они вызвали дезинсекцию, но у них связная вытяжка. Теперь из вентиляции будет два дня разить ядохимикатами. — Мужчина сморщился. — Настраивайся на то, что она не просто придёт — пару дней она поживёт здесь.
— Твоя невеста меня терпеть не может, — студентка вытаращила глаза. — Может, у неё план меня зарезать ночью, что думаешь?
— Ну я же не зарезал. — Андертест вновь оскалился. — Хотя я тебя тоже терпеть не могу. Если хочешь нормально здесь жить — научись улыбаться ей. Это несложно.
— Боже... — Она потёрла лоб. — Несколько дней, ты сказал?
— Угу. — Молодой человек прищурился, затем опять едко улыбнулся. — Слушай. У тебя… просто идиотская чёлочка. Кто надоумил тебя так подстричься? Твоя мамаша? Или подружки? Они над тобой стебутся, знай. Причёска с ней выглядит откровенно нелепо. Да и короткие волосы женщинам не идут — ты будто переболела раком. — Он медленно прикрыл глаза. — И ладно бы только короткие волосы. Но эта чёлочка… господи. Ничего хуже я в жизни не видел.