Это не может быть правдой. Или может? После случая с бутылкой, возможно, озлобленной студентке просто нечего было терять.
«К чёрту всё, я еду создавать проблемы бизнесменам», — со злой ухмылкой процедил он и медленно встал из-за стола.
В какой-то мере работа помогала ему отвлечься и забыться. А налоговый инспектор… на то и налоговый инспектор, чтобы заявляться не вовремя, падать как снег на голову, предвещая множество неприятностей.
«Вернусь домой — разберусь», — взгляд становился жутким.
* * *
Хоть в какой-то день Одетт чувствовала себя лучше, чем обычно. Ей с большой скидкой достался милый бежевый прикроватный коврик, такие же милые тапочки и набор керамической посуды с крошечным голубым цветочком в центре. Она не могла себе позволить много, но научилась радоваться таким вот мелочам.
Домой идти совершенно не хотелось. Наверняка «брат» вернулся с работы, спокойно разглядывает голую Карен, пока ест стейк из мраморной говядины. Что бы он ни говорил, но зарабатывал мужчина очень хорошо — правда, попросту не хотел тратиться на внезапно свалившуюся «сестру». Из принципа не желал делать её жизнь хоть немного лучше, даже если это не стоило ему никакого труда.
Вот если бы ему предложили отселить студентку куда-нибудь в переход, к бомжам, за две тысячи долларов в месяц — казалось, он без труда бы согласился. Как и согласился бы на уродливую халупу, если бы у той текла крыша. Андертест младший кровожадно мечтал о мучениях любовницы своего отца, ничего с собой поделать не мог — да и не хотел.
На подсохшем асфальте периодически появлялись крупные мокрые пятна — начинался дождь. Слишком долго гулять не выйдет, холодало. Мерзли пальцы, пока несли пакеты, здорово устала спина. Дом впереди искрил множеством окон, которые загорались один за другим. Горело и окно комнаты, в которой жил Эрен, оттого сосало под ложечкой с новой силой.
Сердце билось так сильно, будто девушка шла не домой вовсе, а отчитываться за прогулы перед деканом. По спине полз колючий холод.
Ноги, так и не дождавшись лифта, сами несли её наверх, темнело в глазах. Из мокрых ладоней едва не вываливались ключи, пульс продолжал ускоряться. Одетт стиснула зубы, вставила ключ в замок — и медленно повернула. Открылась.
— А вот и ты, — тут же послышалось из коридора. — Привет, воровка.
«Какая ещё воровка? Что за бред?» — стучало в ушах. Входить не хотелось, предательски сосало под ложечкой, от волнения начинали мерзнуть кончики пальцев. «Что опять не так?! Меня вообще дома не было!»
— Эрен, ты бредишь, — она уставилась на пол, сжав кулаки. Сквозь тьму просматривалось несколько силуэтов, которые едва шевелились.
— Да что ты? А весь этот мусор, который ты тащишь с собой, сам на тебя упал?
— Это не мусор, — от напряжения начинали краснеть щёки. — Это моё. Что тебе от меня надо?! У тебя что, пропала солонка? Я вообще не подхожу к твоим вещам, уймись.
Вступать во мрак коридора не было сил, словно оттуда тут же потянутся множество жутких рук, которые схватят её, может, даже ударят. И потащат куда-то в неизвестном направлении. Девушка застыла как вкопанная, едва не касаясь спиной холодной входной двери.
— У Карен из сумки пропал кошелёк, — в голосе читалась угроза. — Прямо после того, как ты ушла. А сейчас ты притаскиваешь этот мусор. Откуда он взялся, я спрашиваю? Сам на тебя упал?
— Пусть Карен посмотрит получше, — Одетт раскрыла глаза, тело распирал гнев и страх. Теперь подружка сына отчима будет валить на неё кражи. А меньше чем десять минут назад казалось, что если не появляться дома — проблем не будет. Видно, изобретательность мисс Браун не заканчивалась на обвинении в пакостях типа плеска воды в лицо. — Я у неё ничего не брала. Это грёбаная паранойя. Скорее всего, он где-то в пальто или ещё где-то. Или, может, она вообще его дома забыла. Там же у соседей дезинсекция, вроде как. Впопыхах, возможно, забыла.
Студентка сжала кулаки. Нельзя слепо обвинять эту женщину во лжи — иначе это вызовет у мерзкого «брата» ещё больше подозрений. Самый большой шанс отделаться будет, если сказать, что его любовница просто где-то забыла свой кошелёк. Просто забыла, а не врёт и не клевещет.