Кожа покрывалась мурашками, волосы вставали дыбом. Ночь окончательно опустилась на город. Ещё минуту назад Одетт хотела пойти в ванную, но сейчас просто упала лицом в подушку и, не раздеваясь, стала укутываться в плед. Нервно откладывала в сторону покупки, а коврик уже и так лежал на своём месте.
Она не помнила, когда в последний раз ей было так же страшно. Несмотря на болезнь, Андертест был чертовски силён — настолько, что даже одну его руку не получалось сдвинуть ни на миллиметр. На секунду студентка представила его с кожаным ремнём в руках и тут же накрыла голову пледом. Наверное, ненависть выглядела именно так: с адски сильным кулаком, с тяжёлой железной пряжкой, которая мерзко позвякивала даже в воображении.
Девушка тяжело выдохнула, затем повернулась на бок, закрыв глаза. Хотелось уметь отключаться по щелчку пальца — чтобы проснуться, а «брата» с его пресловутой невестой больше не было рядом. Чтобы он не царапал взгляд, не вызывал своим видом страха, отчуждения и всполохи грязной, больной симпатии. «Я не мазохистка любить это», — цедила себе под нос Одетт, вновь сжимая в кулаке простыню. Вот только она, увы, не выбирала, кого ей любить, а кого — нет. Всё, что она могла, — давить в себе нездоровую влюблённость к человеку, который хочет её исчезновения больше, чем мира во всём мире.
В какой-то момент она уснула. Тяжёлым, болезненным сном, во время которого под веками виделись кошмары. Иногда, продирая ресницы, девушке казалось, что по комнате кто-то ходил, правда, это опять ощущалось не больше, чем сном. Студентка вновь закрывала глаза и проваливалась в дремоту.
* * *
Очередным утром над городом повисло гнетущее, пасмурное небо. Одетт рефлекторно потянула ладонь ко лбу, ощущая тяжёлую головную боль. Вчерашний страх немного схлынул, и всё равно воспоминания о нём заставляли сжимать зубы. Волнение охватывало тело, и с этим ничего не получалось сделать.
Одежда пахла кожей. Нужно было сходить в душ и, наконец, переодеться, правда, за дверью слышалась тихая возня. «Они всё ещё здесь», — тут же подумала девушка, разочарованно опустив взгляд. «Подожду, пока уйдут на работу. Ненавижу этот дом, эту квартиру, ненавижу Эрена Андертеста».
Она опустила ноги на коврик и медленно встала с постели. Чуть размяла шею, затем сделала шаг.
Прикроватный коврик тут же полетел в сторону, а студентка, раскрыв глаза, с грохотом рухнула на пол — навзничь.
Темнело в глазах, звенело в ушах, и адски болело плечо, которое в полёте задело угол изголовья кровати. Рука от плеча тут же онемела, а на месте, где был коврик, сейчас поблёскивала лужа масла. Сердце пропустило несколько ударов, пальцы дрожали. Осознать произошедшее всё не получалось. Одетт попыталась встать, но плечо прострелила адская боль, отчего она вскрикнула. Ресницы мокли от рефлекторных слёз.
В следующую секунду дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетел «брат», который наспех завязывал чёрный галстук.
Брови медленно поплыли вверх. Мужчина внимательно осмотрел лежащую на полу сожительницу, чьё лицо исказилось от внезапной боли, масло и пятнами вымокший коврик.
— Скорую? — серьёзно спросил он, глядя на «сестру». — Или просто травмпункт? Встать сможешь?
— Смогу, — сквозь зубы процедила студентка, пытаясь хотя бы сесть. — Что это за хрень?! Что… что это такое?! — голос переходил на крик.
— Может, ты вчера что-то случайно пролила здесь? — Андертест чуть прищурился. Зрачки сверкнули в пасмурном свете.
— Ты издеваешься?! — Одетт вытаращила глаза. — Кто ко мне заходил ночью?! Какого чёрта, какое вы имеете право?!
— Не надо орать, — чеканил мужчина, затем медленно подошёл и стал поднимать «сестру» с пола, подсовывая той руку под спину. — Плечо вывихнула. Похоже на то. Не шевелится?
— Мне больно!! — закричала девушка. — Больно, не могу, как же больно!! — Рука в самом деле не шевелилась, и любое движение причиняло адскую боль.
— Я это понял, — вздох. — Не шевелись, попытайся расслабиться и не ори мне на ухо, — цедил Эрен, ставя студентку на ноги. — Бесишь. Терпи, пока не вправят.
— Зачем вы так со мной?! — несколько слёз упало на пол. — Зачем, что я сделала?! Я что, виновата в том, что этот дом и мой тоже?! Виновата в том, что мне негде жить, кроме как тут?! Я знаю, твой отец ушёл к моей матери, но… блядь, я тут при чём?! Я при чём тут, скажи?!