— Я сказал, хватит орать! — рявкнул Андертест. — Я тебе ничего не должен, в том числе и куда-то вести, если ты расшиблась из-за собственной тупости. Закрой рот, или пойдёшь к врачу пешком. — Он подхватил «сестру» под грудь, со стороны здоровой руки, и потащил в коридор. — Раздражаешь. Бесишь. Почему твоя мамаша не сделала аборт? Очень жаль. У тебя хоть медицинская страховка есть?!
Его рука казалась стальной. Ком в горле мешал дышать.
Руки и ноги не слушались. Единственное, что ощущалось, — это боль. Она едва переставляла ноги, когда «брат» запирал квартиру и тащил её к лифту, нервно нажимая на кнопку вызова. Через пару минут железные двери разъехались, и мужчина занёс Одетт внутрь, придерживая под рёбрами.
«Больно, больно, я сейчас умру», — стучало в голове. Одна рука казалась чуть длиннее другой и почти не шевелилась, топорщась под неестественным углом.
— В машину сесть сможешь? — рычал Эрен, глядя на отсутствующее лицо студентки, на котором иногда вздрагивали губы.
— Смогу, — сдавленно, сквозь зубы цедила она. — Не заходите ко мне в комнату. Не заходите. Я куплю замок!!
— Хоть десять. Только не смей уродовать дверь — её не ты покупала, — мужчина поджал губы. Через пару секунд двери вновь разъехались, и он потащил «сестру» к выходу из подъезда. Его рука так и ощущалась стальной, а ещё — горячей и сухой, словно у него была лёгкая температура.
Местами облака на небе стали темнее и гуще, на улице стояла невообразимая духота. Воздух ощущался словно разогретый пар, дышать становилось сложно. Глаза краснели, мокрые ресницы слипались, начинали дрожать губы.
Она не знала, на чём ездил её «брат», и ей, в общем-то, было всё равно. Однако, увидев чёрный крупный внедорожник, девушка раздражённо прищурилась и стиснула зубы. И вот этот человек вешает ей на уши лапшу, что потратился на ремонт, и не может её сейчас отселить? Может. Просто издеваться ему хочется намного больше. Моделировать ситуации, в которых Одетт будет вот так вот выть из-за травмы, а он — с усмешкой — чувствовать нечто вроде отмщения. По крайней мере, ей так казалось.
— Садись назад и не пристёгивайся, — глухо сказал Андертест, открыв заднюю дверь. — Иначе я потом тебя не вытащу отсюда.
— Угу, — она отчуждённо кивнула, пытаясь сесть на коричневое кожаное сиденье с рукой, которая адски ныла, не шевелилась и не сгибалась выше локтя. Даже прикосновение к ней вызывало чудовищную боль.
Часто при вывихах плеча происходит разрыв надостной связки. Рвётся также суставная капсула, сильнейше травмируются мышцы. Раньше студентка слышала об этом мельком, но ни разу не задумывалась — ведь никогда не травмировалась так сильно. Теперь её едва не трясло от страха. Что будет? Такие травмы заживают сами? Или связки придётся сшивать? Ей… дадут нечто вроде больничного? Временно переведут на дистанционное обучение?
По спине полз нервный холод. Двадцать четыре часа рядом с Карен, с её мерзким и жутким женихом. Двадцать четыре часа — «не в безопасности».
Автомобиль медленно тронулся.
Как ни странно, Эрен вёл машину очень аккуратно. Тормозил плавно, осторожно поворачивал, но и не медлил. Мимо глаз проскальзывали серые светофоры, угрюмые здания на пыльных улицах, частично облысевшие от периодического холода деревья, которые походили на призраков нормальных, раскидистых растений. Он ничего не говорил. Не кидал едких комментариев насчёт того, что Одетт сама что-то пролила, не обвинял в неуклюжести и не требовал благодарности за свой поступок. Почему-то.
Через какое-то время взгляду представилось здание городской поликлиники. Не очень высокое — всего, наверное, шесть-семь этажей, — но сзади него возвышались куда более высокие и монументальные корпусы. Андертест быстро вылез, раскрыл перед «сестрой» дверь и стал едва не вытаскивать её из салона. Осторожно, правда, довольно быстро. Опять подхватил её под грудь и поволок внутрь.
Она иногда спотыкалась на ходу. В стороны разъехались стеклянные двери, девушки в белых халатах с ресепшена моментально напряглись, сдвигая брови. Кто-то из них немедля пригласил на этаж врача через небольшой микрофон.
* * *