— Не знаю, если честно, о чём, — Одетт опустила голову. — Мы… не общались много лет. Мы разные. А ещё ты терпеть меня не можешь. Это сейчас не упрёк, ты не подумай, это правда. И у тебя есть на то причины, так что я просто предпочитаю не думать об этом. Меня беспокоит только твоя невеста. Думаю, она с какой-то радости решила, что я пытаюсь тебя у неё отбить. Ну и, конечно, ей не нравится, что я у тебя живу сейчас. В общем… вот так. Если ты с ней поговоришь и скажешь, чтобы перестала мне угрожать, я буду очень признательна.
— Хочешь, чтобы я за тебя заступился? — он сузил глаза. — Как мило. А она говорит мне полностью противоположное. Что ты воруешь её вещи, подначиваешь, выводишь из себя, чтобы потом выставлять её злодейкой. Так кому мне верить? Своей невесте, которую я знаю довольно давно, или свалившейся из ниоткуда сестре, которая поставила мою жизнь с ног на голову?
— Эрен. Как хочешь, — она вздохнула. — Ты спросил, хочу ли я поговорить о чём-то — и я ответила. Если ты не считаешь нужным мне верить, помогать и всё в таком духе — я не настаиваю. Я даже не обижусь, потому что ты мне ничего не должен.
— Я такого не говорил, — мужчина прищурился, вновь растянувшись в странной улыбке. — Хорошо. Я поговорю с ней.
Одетт медленно подняла брови. Андертест… согласился? Медленно помешивал чёрный кофе в маленькой чашке, смотрел на дождь, иногда всё ещё отряхивал с рукавов лишнюю влагу. Согласился-таки.
— Спасибо, — студентка потупила глаза.
Через пару минут вновь подошла официантка с подносом. Принесла ароматный стейк на белой тарелке — прямо с огня, судя по всему, кофейня готовила на открытом огне. Салат и бутылку вина. На глазах у клиентов её открыли, и тут же запах алкоголя перебил запах кофе.
— А ты будешь пить? — Одетт чуть сдвинула брови.
— Нет, сегодня нет, — мужчина чуть приподнял свою чашку, как бы показывая, затем поставил её на место. — Алкоголь с эспрессо не мешают. А вот тебе сегодня будет полезно — вино немного снимает боль.
— Ну ладно, — кровавая жидкость быстро наполняла пухлый прозрачный бокал. Официантка поставила бутылку на стол, кивнула и довольно быстро скрылась.
— Приятного аппетита, — вновь «брат» как-то странно улыбнулся и слегка откинулся назад. — Если захочешь ещё что-нибудь — говори. Повторюсь, сегодня у меня неплохое настроение.
Девушка взяла блестящую в свете молний вилку, нож и принялась резать мясо. Аппетит медленно выползал из недр сознания, стейк внезапно начал казаться аппетитным, да и запить его теперь виделось неплохой идеей. Сын её отчима впервые решил угостить, с некоторым опозданием внутри что-то оттаивало от этой мысли. Да, он мерзкий, хоть и красивый, как ангел. Да, когда он открывает рот — хочется провалиться сквозь землю или заткнуть уши. Но теперь внутри начинало колыхаться нечто вроде надежды. Быть может, его поведение — не только озлобленность и вздорный характер, а, быть может, профессиональная деформация. Или даже некоторое выгорание.
До этого дня Одетт думала, что не любила вино. Но именно сейчас, после многих дней на скудной диете, после боли вывихнутой руки — это было прямо то, что нужно. Мясо, как только коснулось языка, показалось чертовски вкусным, а свежий салат приятно хрустел на зубах. Андертест мило улыбался, затем взял бутылку и подлил «сестре» ещё.
— Можешь пить сколько угодно, я отвезу тебя домой.
— Спасибо большое, — девушка проглотила кусок стейка. — Спасибо. На самом деле, мне очень приятно. Это правда вкусно.
— Ну вот и здорово, — улыбка становилась всё шире. — Я даже рад нашей внезапной оттепели.
Голова начинала слегка кружиться, боль действительно отступала и успокаивалась. Настроение поднималось, приходило искусственное расслабление — несмотря на грохот грома и непрекращающиеся молнии. Студентка неумолимо пьянела, видя, как уменьшалось количество вина в бутылке. Когда принесли чизкейк, она, не думая, наколола его вилкой, которой ела мясо, и он тут же стал исчезать с тарелки.
— Хочешь ещё что-нибудь? — молодой человек допил кофе и осторожно поставил чашку на блюдце.
— Нет-нет, спасибо. Такое чувство, будто я до завтрашнего дня наелась, — она выдохнула, глядя на пустую тарелку, и широко, благодарно улыбнулась.