В следующую секунду Андертест всё же выдохнул, резко отпустив Одетт, и та испуганно шарахнулась в сторону. Её «брат» с огромным трудом сдерживал адский гнев, нестерпимую ярость, рождённую, как он считал, непревзойдённой несправедливостью. Последним плевком отца в лицо, с которым ничего нельзя было сделать. Совершенно ничего.
— Эрен… — дрожащим голосом продолжала «сестра», хотя пыталась натянуть на себя фальшивую уверенность. — Если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки, я вызову полицию. Это не угроза — это данность. Теперь это мой дом тоже. И я хочу к себе домой. Мне негде ночевать, у меня нет денег даже на мотель. Если у тебя не убрано — я помогу прибраться. Только не смей… меня хватать больше. — Она вытерла рукой текущий нос и несколько раз шмыгнула. — Как бы ты меня ни терпел, давай поживём мирно. Никому не нужны скандалы.
Казалось, он её не слушал, а просто что-то обдумывал. Зрачки блуждали по полу, меж бровей пролегла морщинка. Новость о том, что его жильё больше не его, не просто выбила из колеи — она прибила мужчину к земле. Уничтожила. Вывернула наизнанку, потрясла, затем завернула назад. И не факт, что хоть какая-то доброта после этого всё ещё теплилась внутри. Доброта… и внутренние органы, ведь молодого человека трепал адский нервный тик. От ярости вздрагивали ресницы и пальцы.
— Слушай… — Одетт вновь шмыгнула носом и опустила голову. — Пусти, пожалуйста, внутрь. Всё обсудим. Что делать и как быть.
Андертест вновь на неё посмотрел. То ли насмешливо, то ли с ненавистью — и тут же перед лицом девушки пронеслась входная дверь. Послышался хлопок чудовищной силы, который сразу сменился звенящей тишиной.
— Э… Эрен… — обескураженно прошептала его сестра, трясясь, как осенний лист. Тело охватил ступор. Он… бросил её на лестничной площадке.
Возможно, всё же, придётся вызывать полицию.
Ремонт
— Эрен, открывай!! — Одетт набрала побольше воздуха в лёгкие и несколько раз ударила кулаком по железной двери. — Эрен!! Я правда полицию вызову и подам в суд, тебе спилят дверь! Оно тебе надо?! Я не буду мешать, клянусь! И вещи твои не буду трогать! Мы даже друг друга не будем видеть!! Эрен…
На самом деле ей очень не хотелось ночевать в подъезде. И, хотя она кричала про полицию, перспектива её вызывать — пугала. Через пару минут начнут высовываться соседи, спрашивать, что происходит. А девушке придётся стыдливо разводить руками и тыкать пальцами в завещание, которому «старший брат» упрямо не хотел следовать. Он хотел запереться. И всё на этом.
В следующую секунду замок щёлкнул, и вход в квартиру распахнулся вновь. С такой силой, что Одетт едва успела отшатнуться в сторону, чтобы не быть сбитой.
— Ну что ж, — вновь заговорил Андертест и мерзко улыбнулся, склоняя голову в сторону. — Моя истерика ничего не изменит. Я лишь надеюсь, что твоего папочку будут есть черти в аду. Заживо.
— Так ты пустишь меня? — осторожно спросила гостья, подозрительно сдвинув брови.
— А куда я денусь? Но если ты не будешь делать то, что я скажу, твоя жизнь сама станет адом, сестрица, — мужчина медленно сложил руки на груди. — У меня есть соседняя комната. В ней ты будешь находиться. И будь благодарна за то, что не в кладовке. Никаких… друзей. Никаких людей, никаких посторонних личностей. Вышвырну. Будешь оставлять вещи вне своей миниатюрной резервации — вышвырну. И плевать, носок это или телефон. Мыться будешь в моё отсутствие. Питаемся отдельно. Расходы на коммунальные услуги делим пополам, включая интернет. — Взгляд становился жутким. Молодой человек явно мог без проблем заплатить за всё сам, но просто хотел причинить «сестре» как можно больше неудобств. — Ах да, и никаких животных. Опять же — вышвырну. Договорились?
— Договорились, — обескураженно прошептала Одетт и задумалась.
А это точно единственная возможность не ночевать на улице? Она ничего не упустила?
— Ну тогда проходи, — он повернулся боком, указывая ладонью на квартиру. И без того мерзкая улыбка становилась всё отвратительнее с каждой секундой, складывалось впечатление, будто если девушка сейчас войдёт, то Эрен даст ей подзатыльник или выдаст что-нибудь похуже. На секунду ей показалось, что «брат» скривился, рассматривая её черты. Скривился и поджал губы.
Мужчина едва мог скрыть, что его до сих пор едва не трясло от злости. Сами собой сжимались кулаки, стиралась от скрипа эмаль зубов. Не таких гостей он сегодня ждал… не таких. И уж точно не надеялся ещё хоть когда-нибудь увидеть её лицо.