— Ну как, нравится? — сказал практически у уха Эрен, и Одетт опять рефлекторно вздрогнула. — Двадцать пять квадратных метров. Красота, да и только, правда? — голос звучал то ли иронично, то ли раздражённо.
— Тут холодно, — призналась девушка, сконфуженно отводя глаза. — Но, наверно, пойдёт. У тебя нет постельного белья?
— Нет, — мужчина поднял брови с невнятной улыбкой. — Ах да, кондиционер не работает, извини. Его повесили назад строители после выравнивания стен, хотя я им сказал, что он — на выброс.
— Понятно, — Одетт поёжилась. — Я оставлю тут сумку и осмотрюсь.
— Буду ждать тебя на кухне, — Андертест медленно развернулся и пошёл прочь, скрываясь в темноте жуткого коридора с голыми стенами.
Она не так его себе представляла. Спустя столько времени… Конечно, он вырос. Вырос и не мог быть тем мальчиком, которого девушка помнила. Любой, даже самый наивный человек, понял бы, что сейчас Эрен с огромным трудом давит в себе внезапно прорвавшуюся обиду, неприязнь.
«Через какое-то время он остынет», — с грустью размышляла Одетт, глядя на начищенный пол. — «Остынет, и мы, может, начнём жить как нормальные сожители. Когда этот момент наступит… у меня, вероятно, хватит сил сказать, что я ему никакая не единокровная сестра. Вряд ли спустя время он попрёт меня отсюда».
Ей хотелось ему это — однажды — сказать. Потому что, глядя на его спину, девушка с грустью отводила глаза, пряча неловкий, стыдливый взгляд.
Она представляла сына своего отчима менее красивым. Представляла с крупным, как в юности, носом, с глубокими синяками под глазами и длинным угловатым телом. Было бы даже легче, если б он выглядел так же, как в её воображении. Не было бы так горько от мысли, что он её, откровенно, терпеть не может. Что мечтает, как она упадёт с лестницы или уйдёт и не вернётся.
«Ну, всему своё время», — воодушевляюще подумала Одетт. — «Вряд ли я ему в самом деле понравлюсь, но, может, стоит попробовать? Пусть наши семьи и откровенно враждовали, нам же не обязательно враждовать по наследству? Верно?»
Дрожали губы. Картонное воодушевление трескалось, оставляя после себя лишь неуверенность и страх.
О чём она себе сейчас позволила думать? Что человек, ненавидящий её и её маму больше, чем кого-либо, растает, подобреет и согласится однажды сходить с ней на свидание? После того как отказался постельное бельё давать?
«Я — полная дура, не иначе», — с усмешкой подумала девушка. — «Я его откровенно боюсь и ещё думаю, что могу понравиться? Очнись, Одетт. Этот мужчина пожелает у джинна твоей смерти, если будет иметь возможность. Пересиди здесь тёмные времена и беги прочь, пока ещё ноги есть. Нечего мечтать, тебе не двенадцать лет».
Она медленно поднялась и медленно пошла на кухню — дверь в которую была напротив, в конце коридора. Одинокая лампочка всё ещё зловеще раскачивалась на потолке.
Хозяин стоял у плиты и варил кофе в серебристой турке. Запах зёрен растворялся в холодном воздухе, отчего-то захотелось закашляться.
Огромная кухня-столовая. Совершенно новый кухонный гарнитур из тёмного дерева, с линейной резьбой. Мелкая, серая, матовая плитка на полу в рабочей зоне и бежевая — на стенах между шкафчиками, в мелкий коричневый цветок. На окнах стояли горшки с декоративным миртом. В зоне столовой стоял широкий круглый стол — из того же дерева, что и гарнитур, — и три изящных тёмных стула. Чуть поодаль — прямой, мягкий, бежевый диван с коричневыми листиками, на котором лежали две белые декоративные подушки. К стене напротив кронштейном был прицеплен огромный тонкий телевизор.
— Ты прямо брат-магнат, — прошептала Одетт, глядя, как раскачивались прозрачные шторы возле открытой балконной двери.
— Ничего подобного, — глухо процедил Эрен. — Я давно готовился к этому ремонту. Работаю на обычной работе. — Он чуть обернулся и прищурился. — Давай не будем тянуть. Не удивлюсь, если мы оба друг друга бесим, так что поговорим начистоту. Я никогда отсюда не съеду. Ни за что. Надеюсь, сестра, ты это понимаешь. Но я как-то больше не жду, что мне на голову упадёт божья милость и ты завтра умрёшь, — он мерзко усмехнулся. — Поэтому хочу предложить сделку: после полноценного вступления в наследство я выкуплю у тебя ещё полквартиры — и ты исчезнешь отсюда в тот же день.