Ведь в реальности никаких светлых перспектив, в общем-то, не было.
* * *
Адски мёрзли ноги. Настолько, что практически не ощущались. Девушка ворочалась и ёрзала на пустом матрасе, накрываясь своими ветровками. От голода подводило живот. Она со вздохом считала в уме деньги, чтобы понять: хватит ли её бюджета на комплект постельного белья, подушку, плед и какую-нибудь буханку хлеба с палкой недорогой колбасы?
Будучи студенткой, Одетт подрабатывала уборщицей в своём же университете. То было хоть и неприглядно, зато удобно. Не приходилось никуда бежать на работу после пар: быстренько помыл коридоры с лестницами — и всё на этом. Оплату ей перечисляли раз в две недели, отчего сейчас она лихорадочно думала: если сейчас придётся потратиться на обустройство спального места, не придётся ли потом сидеть на голодной неделе до зарплаты?
А ведь ещё наверняка придётся купить свою кружку, пару тарелок, нож и ложку с вилкой. Судя по доброте и гостеприимности «брата», он вряд ли поделится с «сестрой» даже плесневелым обмылком.
Одетт тяжело вздохнула и свернулась в клубок. Точно, ещё же мыло. Мыло, шампунь... К сожалению, с собой была только зубная щётка и паста. Иногда она с грустной улыбкой размышляла: не станет ли Андертест мерить скрученную туалетную бумагу — и вообще, надо купить свою.
Из окна бил тусклый белый свет, иногда по небу пролетали стаи чёрных кричащих птиц. К счастью, в воскресенье на пары не нужно. Хотя… к счастью ли?
В какой-то момент ей показалось, что в коридоре хлопнула входная дверь, затем тут же послышался тихий женский голос. Девушка стиснула зубы и прищурилась, перевернувшись на другой бок.
— Ну я же попросила предупредить… — прошептала она себе под нос.
Что-то мерзко кольнуло в груди, хлипкий покой медленно испарялся.
«Вот оно как», — доносились разочарованные фразы. — «Ну понятно… А она сейчас вон там? Как она выглядит? Вы с ней похожи?»
— Нет, не похожи, — мрачно цедила Одетт. В конце концов она поднялась с постели. Ветровки съехали, упав на паркетный пол. Странный сладковатый запах матраса с оранжевыми пятнами медленно развеивался.
Любопытство едва не сгибало пополам. Девушка в пижаме тихонько подошла к двери и прислушалась, пытаясь понять, что говорит мужчина, но его низкий голос резонировал с воем в трубах от сильного ветра. В конце концов она чуть прищурилась и высунулась, глядя на два силуэта, что стояли посреди коридора — мужской и женский.
Незнакомка медленно подняла брови, затем вышла на свет. Довольно стройная леди с худыми ногами и руками, однако с весьма крупной грудью. Изгибы её тела очерчивались даже сквозь лёгкое красное пальто — судя по всему, на улице похолодало.
Стиль, с которым гостья была одета, заставлял приоткрыть рот: нежный, невесомый серый шарфик, такие же серые колготки. Серая юбка и белая блузка — явно идеально отглаженная, прежде чем её надели. Голову украшал толстый пучок блестящих русых волос и несколько тёмных шпилек в нём. Девушка непонимающе подняла одну бровь, глядя на сожительницу своего жениха, оттого чуть блеснули её яркие, болотно-зелёные глаза.
— Здравствуйте, — довольно неуверенно выдавила незнакомка, глядя на Одетт. — Эрен, а вы… очень непохожи. Никогда бы не подумала, что она — твоя сестра.
Её выражение становилось каким-то подозрительным. Нежные, пухлые губы скривились, словно девушка сканировала новоиспечённую сожительницу. Между ними и прямым носом появилось несколько едва заметных морщинок.
— Генетика, — Андертест поправил халат, закинув назад мокрые длинные волосы. — Возможен любой расклад. Плюс ко всему, у нас разные матери.
— Ну да, ну да, я помню, — она улыбнулась самой фальшивой на свете улыбкой и чуть склонила голову в сторону. — Меня зовут Карен. Я, в общем, секретарь вашего брата. И его невеста. Мы с ним помолвлены.
В её зрачках легко читалось недоумение, растерянность, раздражение и шок. Словно гостья не верила, что планы на совместное проживание с молодым мужчиной растрескались вот так вот быстро и просто — по вине неизвестно откуда взявшейся странной особы, которая только непонимающе хлопала глазами и озиралась вокруг.