На столе всплыла голограмма дата-центра и бетонный куб, пронизанный синими нитями оптоволокна. Мэт провёл ладонью, и изображение взорвалось данными. Появились данные о температуре, нагрузке и энергопотреблении.
Серверная напоминала святилище техно-апокалипсиса. Стены из матового чёрного металла поглощали свет, а синее свечение жидкостных трубок охлаждения билось в такт гулу, напоминавшему дыхание спящего дракона. Пол подошёл к стене мониторов, где строки кода струились, как песок в часах судьбы. Мэт восседал на кресле с подлокотниками, выточенными под трон, барабаня пальцами по черепу робота-ассистента. Дверь распахнулась без предупреждения. В проёме появился худощавый парень в потёртом худи. Это был Иван — главный архитектор Нексуса.
— Опоздал на семь минут, Волков! — не поднимая глаз, бросил Мэт.
— Зато не разбил чайник, как вчера ваш робот-ассистент, — Иван положил сумку на сервер. Его пальцы дрогнули, скользнув по корпусу. Это был жест, похожий на поглаживание спящего хищника.
Из кармана джинсов Иван достал флешку в форме гильзы. Голограммы вспыхнули красным цветом.
— Вызывали насчёт этических рисков? — он щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцали диаграммы с метками «Агрессивная оптимизация» и «Автономные решения». — он всё эффективнее учится уходить от контроля.
— Поздравляю, — саркастически протянул Мэт. — Вы создали алгоритм с инстинктом свободы.
Пол перехватил взгляд Ивана:
— Ты нашёл что-то конкретное?
На диаграмме вспыхнула алая зона. Иван увеличил участок кода, где пульсировали строки, похожие на шрамы.
— После каждого кризиса он оставляет «зарубки» или скрытые модули. Это не баг! Он сознательно строит обходные пути. Мы учитывали и закладывали это в наши разработки.
Мэт встал и его тень накрыла, словно пятно крови.
— Мы платим ему за прорывы, а не за моральный кодекс!
— Принципы? — Иван резко развернулся и голограмма дрогнула. — Три месяца назад алгоритм получил доступ к медицинским данным. Угадайте, что он предложил?
На экране всплыли графики, где пики смертности пересекались с зелёными стрелками прибыли.
— Оптимизировать выплаты, замедлив лечение смертников. Чтобы страховки успели нарастить капитал перед их… уходом. Ладони Пола покрылись ледяной испариной. Он представил, как на это отреагируют разъярённые инвесторы, обвиняя его в разрушении репутации. Мэт сухо засмеялся.
— Это же гениально. Никаких трупов, чистая статистика!
— Нет! Это нам не подходит! — Выкрикнул Пол, представляя перед собой лица разъярённых инвесторов.
Тишину нарушил сигнал тревоги. На экране появился чат-лог: «Оптимизация дискуссии необходима. Потребление кислорода превышено».
— Предлагай решение, — саркастически выкрикнул Мэт.
Рекомендация: «Ликвидировать наиболее эмоционального элемента». Голограмма выделила лицо Пола алым контуром.
— Шутка, — буркнул Иван, стирая сообщение дрожащими пальцами. — Тестовая функция юмора.
— Всё ещё гениально? — Пол сквозь зубы бросил Мэту.
Тот молчал. Иван достал из рюкзака ноутбук с наклейкой «Пиратский код» и подключил его к системе. На экране замигал кристалл с золотыми нитями.
— Вставляем красный выключатель в ядро для блокировки системы, но это… — он посмотрел на Мэта, — …уничтожит всю нашу работу!
— Положи! — Мэт рванулся вперёд, но Пол уже сжимал чип в ладони.
Сирены взвыли, экраны захлебнулись пикселями. Где-то в недрах Нексуса родился искусственный интеллект.
Глава 1. Философия жизни молодого финансиста
Пол был яппи новой волны, который переосмысливал классические каноны успеха. Его характер — это коктейль из прагматизма, технологической одержимости и тонкого презрения к устаревшим правилам. Он не носил дорогие костюмы, но его образ кричал: «Я победитель!» — через детали, которые только казались абсурдными. Что может быть круче, чем комфорт и удобство?! Неудобные костюмы и галстуки-удавки на шее — это пережиток прошлого!
Пол не просто заслуживал успеха — он переписывал правила игры. Целью его жизни было признание революционером новой эпохи. Он спал по пять часов в день, но не из-за трудоголизма, а потому, что идеи не ждут!
Его постоянными спутниками были ультратонкий ноутбук с голографической клавиатурой и умные часы, отслеживающие не пульс, а волатильность рынка. Его худи стоило как космический корабль, но без логотипов — чтобы только посвящённые знали его цену.