Команда разработчиков перебралась в свой кабинет, где полным ходом шли разработки. На гигантском экране пульсировал Цифровой Аватар. Это уже был не просто алгоритм, а клубок нейронных сетей, жадно поглощающих данные. Иван с кругами под глазами вводил код, попеременно закусывая холодной пиццей. Чен строил кластеры социальных взаимодействий, а Раджеш, завернувшись в плед с принтом Шивы, настраивал эмоциональные фильтры.
— Если Цифровой Аватар научится врать, то превзойдёт любого политика, — усмехнулся Раджеш, увеличивая параметр «Убеждение».
— Это не ложь, а адаптация, — поправил Чен, не отрываясь от графика с метками «семья», «власть» и «творчество». — Ценностные ориентации это ключ. Человек выбирает не между добром и злом, а между личной выгодой и страхом потери.
Иван откинулся на спинку кресла, стирая ладонью строки кода:
— Ты хочешь сказать, что если Аватар поймёт, что тестировщик Петя ценит кофе больше зарплаты, он начнёт манипулировать им через автомат в коридоре?
— Именно! — Раджеш вскочил, чуть не задев голограмму. — Мы вшиваем в неё контекстные крючки. Например, если сотрудник в стрессе, то предлагаем ему медитацию, как будто это его личный выбор. А если он в конфликте, то имитируем лояльность к оппоненту.
— Это уже не нейросеть, а джинн из сказки, — проворчал Иван, дописывая модуль «Мотивация».
Раджеш повернулся к ним. Его глаза отражали мерцание экранов:
— Вы оба упускаете главное. Аватар должен быть невидимым как воздух, которым дышат. Он не манипулирует, а предлагает решения, которое человек воспринимает как своё собственное.
— Смотрите! — воскликнул Чен, указывая на один из графиков. — Я только что обнаружил интересную корреляцию между паттернами сердцебиения и эмоциональными всплесками. Когда человек испытывает сильное волнение, его сердечный ритм не просто учащается, а создаёт уникальную последовательность.
Иван оторвался от своего кода и подошёл ближе:
— Это может быть ключом к нашей системе. Если мы сможем точно отслеживать эти последовательности, то сможем предсказывать эмоции ещё до того, как человек сам их осознает.
Раджеш, который до этого момента казался погружённым в свои вычисления, внезапно вмешался:
— А что, если мы можем не только предсказывать, но и влиять? Что если наша система сможет создавать эмоциональный отклик?
Все трое обменялись взглядами, в которых читалось одновременно волнение и тревога. Они понимали, что стоят на пороге чего-то великого, но также осознавали всю ответственность за создание технологии, способной манипулировать человеческим сознанием.
— Янус снова провалил тесты на социальных взаимодействиях, — неожиданно включился Чен и вывел на экран график, где красная кривая уползала вниз. — Предсказание эмоций — всего шестьдесят процентов, а эмпатия держится на уровне тридцати. Это уровень чат-бота начала нулевых.
— Значит, пора переходить к сетям Колмогорова — Арнольда, — Иван коснулся экрана. — Они аппроксимируют любую функцию, даже человеческую иррациональность.
— О, великий математик! — Раджеш поднял палец, будто ловил невидимую бабочку. — Ты хочешь превратить Януса в калькулятор? Люди — это не функции. Ещё раз предлагаю, давайте добавим психометрию, где нейросеть будет читать микро выражения лица, анализировать тон голоса и предсказывать…
— …когда жена тебе изменит? — Иван швырнул карандаш в стену. — Вы оба лепите Франкенштейна. Любовь, страх, ревность — это не баги системы. Их нельзя свести к матрицам или психометрическим профилям.
Тишину разрезал гул серверов. Чен медленно снял очки:
— И что ты предлагаешь? Молитвы в код?
Раджеш вдруг перестал улыбаться:
— А что, если соединить всё? Колмогоров пусть будет для логики, психометрия для эмоций, а твоя любовь будет для… ммм, хаоса?
— Хаос это единственная константа, — Иван потянулся к клавиатуре. — Давайте научим Янус ошибаться и внесём в код случайность, которая имитирует сомнение.
— Это противоречит принципам оптимизации, — Чен нахмурился.
— Именно! — Раджеш захлопал в ладоши.
— Добавляем открытость, добросовестность, экстраверсию… — Чен загрузил массив данных с соцсетей. — Но это слишком статично. Люди меняются в зависимости от контекста.
— Значит, добавим контекстные маски, — Иван выделил красным зоны нестыковок. — Человек на работе может быть интроверт, а на вечеринке становится экстравертом. Янус должен видеть эти переключения.
Раджеш, болтая ногами на столе, бросил в них скрепкой:
— Вы забыли главное, что люди хотят, чтобы их обманывали. Смотрите! — Он вывел на экран тестовый профиль. Там была дважды разведённая женщина тридцати пяти лет. — Она ищет серьёзные отношения, но лайкает только плохих парней. Будет Янус верить её анкете?