«Не обращайте внимания на этого Кази. Пошли». И когда люди…
Он был очень популярен, но мы не популярны. Чаитанйа Махароабху (смеётся) был Кришной. Он был привлекателен. У него, хотя Он и был двадцатилетним юношей, было много последователей. Он приказал: «О, Кази приказал прекратить. Теперь Я приказываю, чтобы сотни и тысячи людей собрались этой ночью, и мы отправимся к дому Кази». Это гражданское неповиновение. Люди согласились, и там было сотни и тысячи мрданг и сотни и тысячи людей, которые воспевали и заполонили всю улицу, не заботясь ни о каких действиях полиции. И Кази увидел: «О, это массовое движение.» И он испугался. Понимаете? Когда какое-то движение принимается народом, правительство боится. Так же как движение марихуаны? Сейчас нет каких-то законных действий. Правительство не может, потому что весь народ принимает марихуану. Понимаете? Что это? Марихуана, марихуана. Марихуана. Вы делаете марихуану, весь народ её принимает, тогда полиция боится. Понимаете? Они не смеют остановить вас.
Так что когда шла беседа с Кази… Чханд Кази был образованным человеком. Прежде всего, на вызов Чаитанйи Махапрабху: «Дорогой дядя…» Он установил отношения, чтобы умиротворить Чаитанйу. «Мой Нимаи, Нимаи…» Он обратился к Нему как к мальчику.
Он и был мальчиком. «Нимаи, о, Твой дедушка Ниламбара Чакраварти, я звал его чача». Чача означает «дядя». Мусульмане называют… в Индии британцы породили рознь между индусами и мусульманами, но индусы и мусульмане восемь веков жили по-другому. Так они мирно жили в одной деревне, и индус называл мусульманина «чача», а мусульманин называл индуса… Таким образом, между ними были дружеские отношения. Не было трений. Они даже приглашали друг друга. В детстве мы видели брачную церемонию или какую-то другую религиозную церемонию, куда приглашали друзей мусульман и те принимали приглашение. Также и мусульмане приглашали индусов. Они породили рознь… Мой отец обычно гостил у джентльмена мусульманина. Тот был его покупателем. И он обычно готовил пищу для моего отца, посетителя-брахмана, отдельно. Не было… И он приходил к нам в дом в сопровождении слуги-мусульманина, и мы обычно угощали их. Они готовили на свой манер. Разумеется, никакого мяса не допускалось, но была дружба. А, уходя, он обычно давал нам немного денег, четыре или пять рупий всем братьям и сёстрам и выражал почтение моей матери, называя её «тётушкой». Такие были чувства. А дурные отношения были созданы британцами.
Когда они увидели, что Ганди исправляет индо-мусульманские отношения, они создали то, что называется рознью. Так или иначе, это политика.
Чханд Кази сказал Чаитанйе Махапрабху: «Нимаи, я называл Твоего дедушку, отца твоей матери, моим чача, дядей. Так что Твоя мать – мне сестра, согласно нашим деревенским отношениям, а Ты – мой племянник. Как же так случилось, что племянник так разгневался на своего дядю. Ведь это нехорошо?» Так, Чаитанйа Махапрабху мог понять, что тот бранится. Он стал дядей. Тогда Он сказал: «Да, дорогой дядя, Я знаю. Мне не следовало бы гневаться на тебя, но как так:
Я – твой племянник, я пришёл к тебе домой, а ты вышел на крыльцо, и не принимаешь Меня? Так или иначе, что сделано, то сделано.
Забудь». Затем, они сели и побеседовали. Первым вызов бросил Чаитанйа Махапрабху: «Дорогой дядя, что это у вас за религия, что вы едите отца и мать?» Это был Его первый вызов. И Кази сказал: «Что?
Что ты имеешь в виду?» «Вы едите быка и корову. Корова – ваша мать. Вы пьёте молоко, поэтому она – ваша мать. А бык помогает вам, производит для вас пищу. Содержит вас. Как отец содержит вас, а мать даёт вам молоко. И вы думаете, что это хорошо убивать их?»
Кази тоже был образован: «О, в твоих ведических писаниях тоже есть жертвоприношение коровы». Чаитанйа Махапрабху тут же ответил: «Нет, это не убийство. Этим давалось новое тело, чтобы показать силу ведических мантр». Корову приносили в жертву огню, воспевая мантры, и корова выходила в новом, молодом теле. Это не было убийством. Аналогично, Кришна приводит тот же аргумент:
«Ты скорбишь о своём деде. У него старое тело, но если он погибнет в этой битве, он получит новое, свежее тело. Так что тебе следовало бы радоваться. Почему ты скорбишь?» Этот аргумент был выдвинут Кришной… Так же как этот ребёнок. Этот ребёнок может надеяться на многое. Перед ним начинается долгая жизнь, а на что надеяться мне? У меня старое тело, которое проживёт ещё пять или десять лет.