— Лана, прошу, — и указал на машину. Потом повернулся к Максу, — Максимилиан, поедешь с нами.
Я села в машину, слева от меня сел Дейм, справа Макс. Боковые места заняли четыре мужчины. Машина плавно тронулась.
— Лана, познакомься — это твои телохранители, — Дейм указал на мужчин. — Это Абигор, Листин, Мару и Тенко. Они будут сопровождать тебя повсюду.
Я улыбнулась каждому по очереди и произнесла их имена, чтобы запомнить. И только потом до меня дошёл смысл слов Дейма.
— Повсюду? — растерянно переспросила я.
— Я имел в виду — повсюду, за пределами замка, — пояснил Дейм. — Хотя ты не очень нуждаешься в этом, да? Судя по тому, что ты сделала в Чехии, ты и сама можешь прекрасно постоять за себя, — он внимательно смотрел на меня.
— Я не знаю, как это получилось, — искренне ответила я.
— Знаю, — спокойно сказал Дейм. — А второй раз так сможешь сделать?
— Может если сильно испугаюсь, или разозлюсь, и если другого выхода не будет, — неуверенно отозвалась я. — Правда, потом мне было очень плохо. Такое впечатление, что меня покинули сразу все силы, и голова болела очень сильно. У меня и раньше очень часто болела голова, но в этот раз я думала, что умру от боли. Ощущение не из приятных, — я поморщилась.
— Будем надеяться, что больше тебе не придётся применять свои способности.
Я кивнула. Дейм помолчал некоторое время, а потом спросил:
— Ты с детства эмпат?
— Кто? — переспросила я, не поняв.
— Эмпаты, это люди способные чувствовать эмоции других людей. У тебя есть эти способности, правда, они, не очень сильно развиты. Ты чувствуешь на уровне интуиции, а не сознания. Но если захочешь, ты сможешь развить эту способность.
— Нет. Наврятли я захочу, — честно призналась я. — Раньше, когда я жила в городе и работала, мне было тяжело находиться среди людей. Я не знала, как это называется, пока вы мне не объяснили, но знать, как люди относятся к тебе, и что они чувствуют, не очень приятно. У людей, последнее время, встречается всё меньше и меньше положительных эмоций. Они разучились радоваться жизни и простым вещам, — с грусть, сказала я.
— Я тебя понимаю, у вампиров эмпатия самая распространенная способность. И некоторые даже сходят от этого с ума, а большая часть остальных становятся отшельниками, — он опять помолчал. — Но ты, помимо того, что чувствуешь эмоции других, способна передавать и свои. Такое встречается очень редко даже среди вампиров, — он задумался. — Ты не ответила на мой вопрос — ты с детства способна на это?
На этот вопрос я не хотела отвечать, потому что придётся затронуть один из периодов моей жизни, про который я не люблю вспоминать. Но если я об этом сама не расскажу Дейму, Яромир покопается у меня в голове и сам всё расскажет. Лучше объясню всё сама.
— Я и не знала, что способна на такое. Я просто чувствовала людей и всё, правда не так, как сейчас. В четырнадцать лет у меня была клиническая смерть, и после неё, всё это и проявилось более сильно, — нехотя ответила я. — А то, что я сделала в Чехии, поразило и меня саму.
Макс напрягся, а Дейм поинтересовался:
— Почему у тебя была клиническая смерть?
— Сама виновата, — туманно ответила я. На моё счастье, мы как раз подъехали к трапу самолёта, и это избавило меня от дальнейших расспросов.
Мы вышли из машины и стали подниматься по трапу на борт самолёта.
— Это один из ваших? — спросила я Макса
— Да. Это личный самолёт Дейма, Гольфстрим G650, - он провёл меня в салон и, усадив в кресло, сел рядом. Напротив меня расположился Дейм и Яромир. Анна и Ник сели в хвосте. Остальные тоже заняли свои места, и мы взлетели.
Я почувствовала усталость. За последнюю неделю моя жизнь кардинально изменилась. Я узнала, что наш мир совсем не такой, как мы думаем. И произошло столько событий — нападение, бегство, ещё одно нападение, Форум. Я старалась держаться и морально и физически, но сейчас, когда всё окончательно прояснилось, и я приближалась к месту, где проживу до конца своих дней — я сдалась. Мне просто захотелось побыть одной, ничего не видеть и не слышать, принять душ и выспаться. Скорее бы уже добраться до замка.
— Лана, так почему же у тебя была клиническая смерть? — Дейм решил продолжить разговор.
О Боже, если я скажу причину, он потребует объяснения, а у меня совершенно нет сил что-то говорить. Но другого выхода не было. Я попыталась сосредоточиться. Яромир наклонился в Дейму и что-то сказал.
— Лана, не надо бояться сказать, что ты устала, — мягко сказал Дейм. — Давай сразу договоримся, если ты чувствуешь неудобство, или ты чего-то хочешь, или у тебя возникают какие-то проблемы — ты без стеснения говоришь, что тебе необходимо.