— Что происходит? — спросила, не скрывая тревоги в голосе, закрывая за ним дверь.
— Это ты у меня спрашиваешь? — голос звучал злобно, хотя тон оставался обманчиво спокойным.
— Да, я спрашиваю...— неуверенно ответила ему.
Он протянул мне свой телефон. Я осторожно взяла его и увидела кричащий заголовок новостной статьи:
«Модель Эльвира Ванеева была замечена в компании незнакомца. Неужели её роман с миллиардером Макаром Дубовским подошёл к концу?»
Сердце рухнуло куда-то вниз, а к горлу подступила тошнота. На экране появилось фото, где мы с Ваней выходим из ресторана. Разгромная статья буквально разрывала нас на части.
— Я могу всё объяснить, — тихо произнесла, поднимая испуганный взгляд на него.
В голову полезли воспоминания нашей с ним ссоры на балконе, и страх буквально заполонил каждую клеточку моего тела.
— Мы накануне этого ужина говорили с тобой об этом. И вот так ты решила поступить? — спросил он ледяным тоном.
— Это случайность. Между нами ничего не было, — ложь легко слетала с моих губ, но так было лучше для всех нас. Ваня в прошлом. Мы никогда не встретимся, а Макар здесь и сейчас, рядом со мной.
Он пристально вгляделся в мои глаза, затем медленно подошёл ближе и положил ладонь на мою щёку и это прикосновение было неожиданно нежным.
— Мы ужинали с Алиной, там встретили Ваню, вскоре она уехала домой, и мы сразу вышли из ресторана. Случайная встреча, не более того, — повторила я, стараясь. звучать убедительно.
— Понимаешь, какой это удар по моей репутации?
Я слишком хорошо понимала. Такие скандалы могли разрушить всё: мою карьеру, его бизнес-репутацию, наши отношения.
— Прости… — начала было я, но он перебил меня:
— Ты хоть видишь, как это выглядит со стороны?
Его пальцы сильнее сжали мою щёку, будто пытаясь заставить почувствовать всю серьёзность ситуации. По факту это фото ничего не доказывало, на нём мы вместе уходим из ресторана, это всё, но статью раздули так, что теперь весь мир думает о том, что мы любовники.
— Макар... — прошептала, глядя ему в глаза. — Между нами ничего не было. Мы вышли из ресторана, вместе подождали такси, и я уехала домой. — Очередная ложь слетела с губ, но так будет лучше.
Пару минут мы стояли неподвижно. Затем его губы грубо впились в мои. В сознании тут же всплыл образ Вани и наш поцелуй, который был совсем другим, нежным и искренним. Мне не нравилось сравнивать их, не нравилось, что моя голова буквально издевалась надо мной, подбрасывая эти воспоминания.
Я прильнула к Макару всем телом, схватила его за рубашку, также грубо и яростно отвечаяя ему на прикосновения. Но внутри была только пустота. Никаких эмоций. Пыталась найти в себе хоть что-то, что могло бы сравниться с тем, что я чувствовала рядом с Ваней, но тщетно...
Его руки скользили по моему телу, но их прикосновения ничего не вызывали. Этот поцелуй был резким, торопливым, лишённым всякого чувства.
Он не любил долго целоваться, поэтому быстро отстранился от меня, и хуже всего то, что от этого я почувствовала облегчение.
— Ты что-то готовишь? Вкусно пахнет.
Опомнившись, я быстро поспешила на кухню. Открыла духовку как раз вовремя, лосось был готов, но едва ли меня сейчас это интересовало.
— Будешь ужинать? — спросила осторожно, всё ещё не понимая, поцелуй был частью примерение или его попыткой что-то доказать.
— Да.
Он уверенно сел за стеклянный обеденный стол. Пару механических движений, рыба по тарелкам, вино по бокалам, и вот всё готово к трапезе.
Обычно Макар за ужином любил поговорить, но сейчас столовую наполнял только стук столовых приборов. Я делала вид, что всё нормально, но напряжение между нами было слишком ощутимым.
— Лосось пересолен, суховат, — бросил он небрежно.
«Не нравится — не ешь», — хотелось крикнуть мне, но я сдержалась.
С лососем было всё нормально. Я предположила, что всё же Макару было больно и обидно, поэтому для него защитная реакция — это нападение.
Проглотив эти колкие слова, машинально доедала ужин, когда до меня стали доноситься звуки комедии, всё ещё идущей по телевизору. Такой неуместный контраст с нашим напряжённым ужином казался почти издевательским.
— «Роман»… Какое отвратительное слово они использовали… — неожиданно произнёс он, нарушая наше тяжелое молчание.
— А что они должны были написать? Разве у нас не роман? — спросила я, выгнув бровь от удивления, чувствуя, как внутри закипает плохо скрываемое раздражение.