— Если ты не оставишь меня в покое, я расскажу Алевтине Яковлевне, что ты устроился в наше агентство, чтобы преследовать меня, и именно ты был на той фотографии из статьи.
Я лишь саркастически ей улыбнулся. Почему-то внутри была уверенность в том, что она ни за что так не поступит.
— Тебе весело? Боже, зачем я вообще говорю с тобой. — Резким движением она приложила ключ к магнитному замку и открыла дверь.
— Спокойной ночи, моя милая. — крикнул ей перед тем, как закрылась дверь, и увидел её средний палец.
«Мило».
На следующий день Алевтина Эдуардовна попросила меня сопроводить несколько девушек на фотосессию. Аргументировав тем, что нужно влиться в коллектив и показать, что мне можно доверять. Странная тактика, но отказывать я не имел права.
Эльвиры в этот раз тут не было. От этого стало грустно и тоскливо. За те дни, что я уже работал здесь, привык к тому, что она постоянно находится в поле моего зрения.
Ещё я понял, что моя работа нравится мне только в её присутствии.
Студия, где проходила фотосессия, не отличалась от всех тех, которые я уже успел посетить. Персонал адекватный, ничего необычного. Поэтому я просто бездумно ходил туда-сюда, считая минуты до окончания этой съёмки.
Модели, что приехали сюда, часто обращали на меня внимание. Это было заметно ещё в агентстве. Проблем с вниманием девушек у меня никогда не было, но едва ли меня кто-то из них мог заинтересовать.
В моём сердце была только Эльвира, и никому другому, кроме неё, там нет места.
Но об этом я не мог сказать. Мозги у меня хорошо работали, если кто-то узнает о нашей связи, у нас у обоих будут проблемы, а пока я не вывел из игры Макара, подвергаться им было очень опасно.
— Иван! — крикнула одна из девушек. — Вы можете подойти?
Нехотя и почти лениво я побрёл в её сторону. Она стояла возле декораций для фотосессии, а напротив неё был фотограф с огромным фотоаппаратом. Таких мне ещё не доводилось видеть.
Смутно понимая, что ей от меня могло потребоваться, подошёл ближе, но не стал заходить в специально отведённую зону.
— Нам нужно сделать пару кадров с брутальным мужчиной, — кокетливо начала она.
«О нет».
Желания участвовать в этом не было.
— Но я совсем не умею фотографироваться и вообще не очень фотогеничен.
Модель подбежала ко мне и взяла за руки, потянув в сторону к декорациям.
— Вы отлично подойдёте! — крикнул фотограф.
— Может, мне кого-то из парней позвать всё-таки? — пытался предпринять какие-то попытки избежать этого.
— Ну что вы, Иван, будьте уверены в себе. Это совсем не сложно, я покажу вам.
Она положила руки мне на грудь, направляя их под пиджак. Моментально захотелось отшвырнуть их в сторону. Эти касания вызывали у меня лишь отвращение, но я постарался сделать вид, что всё нормально.
— Всего пара кадров, и вы сможете вновь вернуться к своей работе, не переживайте! — опять кричал фотограф.
— Ладно.
— Отлично, Валентина, оставь руки на груди и прислонись к ней головой, сделай грустный взгляд. Иван, приобнимите её за талию, посмотрите в сторону.
Борясь с отвращением, выполнил его указания.
— Прекрасно!
Пару щелчков, вспышка, и он уже диктовал нам новые позы.
— Теперь, Валентина, развернись к нему спиной, печальный взгляд в камеру. Иван, обхватите её талию и сомните руки, всё тот же серьезный взгляд и смотрите перед собой.
Девушка, казалось, слишком переигрывала, её касания уже были какими-то личными, а не профессиональными. Она своими ягодицами начала ёрзать, но моё тело никогда не среагирует на кого-то, если я этого не захочу.
— Так, очень хорошо. Валентина, печальный взгляд, а не кокетливый!
— Да, да, извините.
«Боже, когда это закончится?
— Последний кадр, развернись к нему лицом, смотри с жалостью, а вы возьмите её за подбородок, почти грубо, и злой взгляд.
«О, это не составит мне труда».
Потому что злость моя была настоящей, но в этот момент она неожиданно заговорила:
— А мне нравятся властные и грубые мужчины.
«Заткнись».
— Мне зачем эта информация?
— Не разговариваем! Ещё несколько снимков.
— Может, сходим куда-нибудь? — кокетливо спросила она, приближаясь ко мне ближе.
— Снято!
Я резко отстранился от неё, Валентина хищно уставилась на меня, окинув взглядом с ног до головы.
— Нет.
Затем развернулся и ушел с площадки. Мне дико хотелось помыться, потому что я чувствовал себя грязным и виноватым перед Эльвирой. Я принадлежал только ей, но жаль, что она принадлежала не мне.
«Так выкинь эти мысли, Ваня, это поправимо».