Этот мужчина пугал меня. Виталий был молчаливым, отстранённым и мне казалось, что ничего вокруг его не интересовало, ведь я даже никогда не видела улыбки или какой-то другой эмоции на его лице. Обычно оно ничего не выражало, будто маска. Иногда это напоминало мне Ваню, ещё одна причина, по которой его компания меня не устраивала.
— Нет, доеду сама, ты же знаешь, он меня пугает, — ответила, хмурясь, пока Макар парковался возле модельного агентства.
— Ладно, тогда позвони, когда будешь дома.
— Договорились, — я быстро поцеловала его в щёку и вышла из машины.
В агентстве кипела работа, мы готовились к показу новой осенней коллекции. У меня было запланировано несколько рекламных кампаний, но сейчас всё складывалось удачно. Следующие два дня были свободными, а отпроситься с пары тренировок не составляло труда.
— Привет, — поздоровалась Милена, слегка приобнимая меня, когда я вошла в зал.
— Привет, — ответила, слегка обнимая её.
— Ну что, удалось уломать Макара на поездку?
Я прошла вглубь зала и присела на стул, надевая каблуки для дефиле.
— Да, удалось. Наконец-то повидаюсь со всеми.
Милена с хитрой ухмылкой посмотрела на меня и села рядом.
— А если там будет тот красавчик из прошлого? — осторожно поинтересовалась она.
Я резко выпрямилась от неожиданности, и подруга даже вздрогнула.
Когда я пришла работать в агентство, то уже хорошо знала Милену. Мы часто пересекались на показах и стали близкими подругами. Когда я приехала в Питер, меня было не узнать: бледная кожа, синяки под глазами, болезненная худоба и испорченные волосы из-за неудачной стрижки.
Около года я приходила в себя после той истории. Не побоюсь сказать, что Ваня стал моей первой настоящей любовью. Всё, что было до этого, казалось ничтожным по сравнению с тем, что я испытала за короткий срок нашего романа.
Однажды мы с Миленой поехали в клуб, и под воздействием алкоголя я выложила ей всю историю от начала до конца. Потом мы даже нашли его страничку в соцсетях, хоть там и было всего пару фотографий, но на них он выглядел чертовски привлекательно.
— Прекрати, ты же знаешь, как я не люблю вспоминать эту историю, — резко ответила я.
Спустя два года после моего приезда появился Макар, и я начала задумываться о своём будущем. Когда в этом году мне исполнилось тридцать, этот вопрос встал особенно остро.
Конечно, я понимала, что Ваня точно будет в Воронеже. Но была уверена, что уже не почувствую к нему прежних эмоций. Всё, что осталось с тех пор — это его ветровка, которую он отдал мне при последней встрече, обида и шрам на сердце.
— Я переживаю за тебя, — голос подруги вырвал меня из воспоминаний.
— Всё будет хорошо, — заверила её, и мы отправились отрабатывать дефиле.
—
Вспоминая сейчас разговор с Миленой, я готова была рассмеяться себе в лицо. Как же я ошибалась.
Его взгляд снова околдовал меня. Он будто произнёс безмолвную команду: «Не двигайся» и я застыла на месте.
Во рту пересохло от смеси волнения, тревоги и какого-то незнакомого, щемящего чувства внутри.
Макар собственническим жестом положил руку на мою поясницу, прижал к себе и одновременно подтолкнул вперёд. Он ничего не знал о Ване, о наших отношениях. Вообще ничего не знал о моём прошлом. Я старательно вычеркнула его из своей жизни, пыталась забыть как кошмарный сон.
Только вот этот сон оказался вовсе не кошмаром.
Было мучительно осознавать, что когда-то я была по-настоящему счастлива.
С ним.
«Нет, Эльвира, он сам от тебя отказался».
И это была горькая правда. Сейчас я даже благодарна ему за это решение. Кто знает, где бы я оказалась, останься тогда с ним? Жила бы каждый день в страхе, гадая, вернётся ли мой муж домой? Потеряла бы свою модельную карьеру, к которой шла всю сознательную жизнь. Застряла бы снова в этом городе, где каждая улица напоминала бы о прошлом.
Каждый день по приезде в Питер я повторяла эти слова как молитву. Вбивала их себе в голову, пока они не стали частью меня. И заставила себя поверить, потому что это было бы неизбежно.
Я знала это наверняка.
Когда разум наконец взял верх над чувствами, я смогла оторвать от него взгляд. Но чувствовала, как он продолжал смотреть, и это было мучительно.
Мы стояли достаточно далеко друг от друга, и я не могла разглядеть выражение его лица, да и не хотела этого. Не сейчас, когда я чувствую себя такой беззащитной и уязвимой.
Когда все мои тщательно выстроенные стены, которые я возводила годами, рушатся от одного его взгляда.