Об убитых пилотах, их вдовах и оставшихся без отцов детей он даже не задумался. Что они ему? Так, расходный материал. Отработанный человеческий мусор.
Воистину, "подле трона - подле смерти". О том, что даже не порой, а с завидной постоянностью с такими как он, тоже по сути своей "одноразовыми" случаются всевозможные неприятности он предпочитал не думать.
Рауль любил жизнь и отчаянно верил, что он не такой как все. Он особенный! Он умный! И не похож ни на отправленного им в ад недоноска Эльфа, ни на его лицемерного братца Свена. От чьей показной добропорядочности постоянно сводило скулы. И он обязательно выкрутится из любой, самой сложной и невероятной ситуации!
Всё началось, когда его взяли в оборот на выходе из парижского отеля, где он втайне от Эльфа встречался с очередным любовником.
Два неприметных с виду, средних лет человека крепко схватили его за руки и сделали предложение, от которого он просто физически не смог отказатья. А именно, попросили сесть в машину.
Вмиг покрывшийся холодным потом Рауль мысленно стал перебирать свои последние делишки. Как будто "ничего такого" в связи с чем им могли заинтересоваться французские спецслужбы он в этой стране не делал. Он тихий, добропорядочный гражданин Евросоюза. Родился в Германии, получил образование в одном из университетов Дрездена и официально был фрилансером, занимавшимся дизайном интерьеров.
Что же касается "теневой" стороны, то и тут, как предполагал Рауль, он был надёжно прикрыт связями своего высокопоставленного любовника. Да и что может грозить небожителю вроде Эльфа за, по сути своей мелкие шалости, вроде перевозки наркотиков.
В больших, правда количествах, но назвать серьёзным бизнесом для королевского отпрыска сие занятие было нельзя. Это так, ребёнку на сигареты.
"Ну, для кого мелочи, а для кого вполне реальный срок". - На мгновенье страх овладел Раулем. - "А тянуть его придётся в одной камере с марокканцами и прочей алжирской шушерой." - Рауль Менхель мелко затряс головой гоня прочь страшные мысли.
Стать сексуальной игрушкой для цветных уродцев, наводнивших в последнее десятилетие Европу было не то, о чём он мечтал в детстве. Он исключительный! И появился на свет для того, чтобы прожить особенную, яркую и до краёв наполненную приятными впечатлениями жизнь!
Тем временем крепкие и немногословные господа, с силой наклонив голову Рауля, запихнули его в машину и уселись с двух сторон. Стиснутый так, что стало трудно дышать, господин Менхель снова почувствовал, как по спине побежали противные холодные струйки.
На бесстрастном лице конвоира невольно проступило брезгливое выражение и тот чуть отодвинулся. Видно было, что с губ служаки готово было сорваться оскорбление. Однако профессионализм победил и мужчина промолчал, лишь презрительно скривив губы. Раулю же, от явно чувствовавшейся брезгливости, ещё больше испугался и судорожно сглотнул.
"Да нет, мы же в цивилизованной Европе". - Уговаривал он себя. - "Это в варварской России спецслужбы творят, что хотят. И власти ничего не могут с этим поделать. Ибо силовики там и есть власть"!
Машина, тем временем быстро, но аккуратно и соблюдая все правила дорожного движения, мчалась по только начавшему просыпаться Парижу. До времени, когда от заполнивших улицы и образовавших огромные пробки автомобилей, двигаться не то что быстро, а просто хоть как-нибудь ехать, станет невозможно, было ещё далеко.
Вскоре выбрались за город и потянулись предместья. Путь их лежал дальше и, спустя минут пятнадцать, автомобиль остановился около неприметно с виду, скрытого за высоким забором особняка. Ворота поднялись, машина заехала во двор и Раулю, недвусмысленно и довольно ощутимо толкнув в бок, предложили выйти.
Опускаться до объяснений сопровождающие не стали. Снова крепко схватили с обеих сторон чуть повыше локтей и буквально поволокли за собой. Раулю Менхелю только и оставалось безвольно переставлять почему-то ставшие ватными ноги.
"Да уж. Для дружеской беседы так не приглашают". - Невесело подумал он.
Троица поднялась по лестнице и, проведя по коридору устланного ковровой дорожкой, Рауля бесцеремонно впихнули в какое-то помещение и захлопнули за спиной дверь.
Рауль передёрнул плечами и постарался гордо поднять голову. Что, по правде сказать, не очень-то получилось. В большой комнате, чуть-чуть не дотягивающей до того, чтобы именоваться залом, горел камин. Напротив которого стояла пара кожаных кресел с высокой спинкой. Одно было кем-то занято. Второе место оставалось пустым.